Заговор братства

— Вы хотите? Вы настаиваете? А вам не кажется, что вы преувеличиваете свое влияние? Господа, ваше финансовое участие в нашем деле безусловно важно. Мы ценим вашу помощь. Но если вы связываете свои пожертвования с невыполнимыми условиями, братство симонитов достигнет своих целей без вас. Вас здесь лишь пятеро, а тех, кто поддерживает нас финансово, больше ста.

Профессор Глассманн улыбнулся так, как будто перед ним стоял неразумный ребенок.

— Нас здесь пятеро, но мы имеем согласие большей части тех, о ком вы упомянули. Они поддерживают наши требования. Не думайте, что мы не знаем друг друга. Большинство из нас принимали участие в деле, когда вы, Фридрих, еще ходили в коротких штанишках. — Он холодно посмотрел в глаза молодому Магу. — Это не просьба, господин фон Кайпен. Это требование, и мы просим вас принять решение сейчас. Мы намерены сообщить о нем завтра другим.

Больше всего Фридриху хотелось немедленно сдавить своими руками морщинистую шею Глассманна. Но сделал он совсем другое — наклонился и погладил Джосса. Физический контакт с собакой всегда успокаивал его, каким бы взволнованным и даже разъяренным он ни был. Верный взгляд этого пса много раз помогал Фридриху фон Кайпену удержать себя в руках в сложных ситуациях. К нему вернулась ясность мысли.

Это блеф, не могут все друзья симонитов, финансирующие их деятельность, быть в заговоре, но тут есть о чем подумать. Прекращение поступления денег из этих источников — это еще не конец братства, но недостаток средств может замедлить продвижение дела. Причем именно сейчас, когда услуги и подарки определенным лицам стали необходимыми для того, чтобы продвигать карьеру священников. А ведь все услуги и подарки имеют денежный эквивалент.

Фридрих выпрямился, оторвавшись от Джосса. Он медленно переводил взгляд с одного на другого, и на каждого смотрел так долго, пока тот не отводил глаза. Только Глассманн выдержал его взгляд.

— Хорошо, господин профессор, мы образуем совет. Он будет состоять из десяти членов. Пятерых, включая вас, называете вы, остальных, включая меня, назначаю я. Другое предложение я вам сделать не могу. Принимайте его или отклоняйте. Во втором случае у меня появятся основания считать, что вы представляете риск для братства.

Он заметил неуверенные взгляды, которыми обменялись мужчины. Они поняли угрозу.

И тут Фридрих повторил свой тост:

— Ваше здоровье, господа!

Он снова выиграл.

12 мая 1962 года, Аахен

Первое заседание нового совета братства симонитов состоялось 12 мая 1962 года в доме профессора Глассманна. Это роскошное здание располагалось среди парка на огромном участка на краю Аахена. Правда, архитектура была несколько странная для Германии — дом напоминал жилища богатых плантаторов на американском юге времен гражданской войны. Плоскую крышу двухэтажного здания, которое на несколько метров выступало вперед, образуя веранду вдоль всего строения, подпирали восемь белых колонн. От большой площадки перед домом мимо роскошных клумб с цветами через парк шли узкие асфальтированные дорожки.

В большом зале первого этажа собрались десять мужчин.

Рядом с Фридрихом, который сидел во главе длинного стола из красного дерева, расположились еще четыре человека, прилетевшие из Южной Африки. По правую сторону от Фридриха сидел Вернер Фисслер. После их ссоры по поводу семейных дел фон Кайпена отношения между ними стали прохладными, тем не менее Фридрих не собирался отказываться от услуг старого врача, потому что в вопросах, касающихся братства, он всегда был на его стороне. Напротив сидел Ганс — бывший спутник Фридриха. Они уже много лет вместе, и Ганс стал его близким доверенным лицом.

Бывший ротный фельдфебель Дитмар Кремер, как и Ганс, после войны последовал за Германом фон Зетлером в Кимберли и с тех пор занимал в созданной им организации важные посты. Рядом с Кремером сидел Курт Шоллер. Адвокат оказался удачным «приобретением» Фридриха. Он занимался всеми юридическими вопросами братства и был директором их частного банка в Вадуце. Помимо умения толковать законы Шоллер проявил себя настоящим финансовым гением, когда речь заходила о том, чтобы отмыть деньги и перевести большие суммы в легальный оборот. Об этом быстро узнали те, кого такие вопросы интересовали, и на банк полился настоящий денежный дождь. Причем облака, из которых этот дождь лился, стояли не только над Европой.

Это были четыре человека команды фон Кайпена. Плюс его полтора голоса, которые ему удалось отстоять после напряженных переговоров. Он держал руль управления в своих руках.

Фридрих выпрямился.

— Господа, я, будучи председателем совета братства симонитов, открываю его первое заседание. Я констатирую, что все члены совета присутствуют. Сначала я намерен дать обстоятельную информацию по запросу профессора Глассманна. Прошу разрешения встать.

Не дожидаясь ничьего согласия, он поднялся и медленно прошелся по залу. В руках у Фридриха была стопка документов.

— В настоящее время в сан священников рукоположены триста семьдесят семь симонитов. Следующие пятьдесят-шестьдесят присоединятся к ним в течение полутора лет. Интернат в Кимберли два года назад был закрыт. Причиной стала изменившаяся обстановка в Германии. После войны прошло семнадцать лет и выросло целое поколение молодых немцев. У них другой менталитет. Следовательно, появление новых священников из наших собственных рядов может быть единичным.

Цель можно считать достигнутой. Четыреста тридцать человек, служащие по всей Европе и за ее пределами, являются достаточной силой для того, чтобы взрастить семя симонитов в рядах церкви и подготовить это поле для нас.

— Когда эти люди начнут активно работать?

Вопрос задал профессор Глассманн.

Фридрих опустил бумаги, обошел стол и остановился перед стариком.

— Я отвечу на ваш вопрос, но буду очень признателен, если в дальнейшем вы не станете меня прерывать. Вы сможете задать свои вопросы, когда я закончу. Все вы деловые люди и прекрасно понимаете, что, если мы не будем придерживаться определенных правил, работа совета вряд ли окажется продуктивной.

Фридрих продолжал шагать по залу.