Заговор братства

— И еще несколько слов о вашей семейной жизни, — продолжил врач. — Вы ведете себя с Эвелиной, как руководитель симонитов, а не как супруг. Она этого не заслужила. Зачем вы это делаете?

Фридрих сделал глубокий вдох, выдохнул и только потом посмотрел врачу прямо в глаза.

— Вас это не касается, но тем не менее я скажу. Она бы имела от меня все, Вернер. Мою любовь, мою нежность, а также мое уважение. Я предложил их ей. Но она всего этого не приняла. Она не захотела меня. Она меня отвергла! Только после уговоров Германа фон Зетлера она снизошла до того, чтобы выйти за меня замуж. Что она могла ожидать от меня?

Старик смотрел с удивлением.

— Герман уговорил ее выйти за вас замуж? Или заставил? А вы подыгрывали ему? — Он покачал головой. — Зачем? Как вы могли жениться на ней, зная, что она делает это не добровольно?

— Потому что я хотел жениться именно на ней! Я получил то, что хотел иметь, Вернер, и во многом потому, что это произошло, я сижу сейчас в этой комнате.

— Потому что вы хотели? Это… это…

— Стоп. Не забывайте, кто перед вами, Вернер, — угроза в голосе Фридриха была четко различима.

Врач все так же негодующе смотрел на Фридриха. Лицо покраснело, он явно был в гневе. Старый доктор вскочил с кресла и жестикулировал так, что чуть было не столкнул бокал с коньяком со стола.

— И вы подумайте, кто перед вами. Я не вхожу в число ваших лакеев, которые трепещут, когда вы повышаете голос. Я не боюсь вас, заметьте это себе. Я знаю, что одного вашего слова будет достаточно, чтобы и меня постигла скоропостижная кончина, но мне и это не страшно. Я неплохо прожил свою жизнь. Я знал хороших людей. Одним из них был Герман фон Зетлер — ваш учитель и покровитель. Он тоже был несговорчивым и упрямым, но у него был другой характер.

Сказав все это, Фисслер буквально выбежал из кабинета.

Фридрих был в бешенстве. Что этот старик знает о браке? Он никогда не был женат. Как он может позволить себе ставить условия в игре, в которой является только зрителем?

И кому условия — Магу братства!

Фридрих чуть было не швырнул бокал, в котором еще оставался коньяк, об стену. Но он этого не сделал. Фон Кайпен поставил бокал на маленький столик и сделал это очень осторожно, можно сказать, бережно.

Он вышел на веранду. Светлая полоса на горизонте заявила о приближении первого дня в жизни его сына Франца.

Фридрих глубоко вдохнул чистый прохладный ночной воздух. На несколько секунд закрыл глаза. Когда он снова открыл их, гнев уже стал слабее. Маг спустился по ступеням лестницы. Оба здания, справа и слева от него, поднимались в ночное небо подобно громадным свечам.

Внезапно боковым зрением он уловил какое-то движение. Остановился и сконцентрировался на том месте, где, казалось, что-то шевельнулось. Еще слишком темно, чтобы различить детали, но там явно было пятно, более темное, чем окружение перед внешней стеной здания.

Фридрих осторожно пошел вперед. Когда он находился метрах в двух от пятна, от стены оторвалась тень. Животное! Поскуливая, оно подползло к нему и легло около ног. Собака. Похоже, немецкая овчарка. Очень молодая собака, почти щенок.

— Ты кто такой? И главное — откуда?

Фридрих медленно опустился на корточки, чтобы не испугать животное, и нежно погладил его. Шерсть была свалявшейся.

— Бродяга, — сам себе сказал Фридрих и осторожно скользнул рукой еще раз по спине собаки, потом потрепал ее за ухом.

Пес поблагодарил, подняв голову и лизнув ему ладонь. При этом он снова жалобно заскулил.

— Ну откуда же ты? Хозяин-то у тебя есть?

Щенок ответил коротким радостным лаем. Фон Кайпен встал, и собака поднялась с земли — застыла перед ним с опущенной головой и приподнявшимся хвостом. Фридрих посмотрел на непрошеного гостя еще несколько секунд, потом сказал:

— Тебе придется уйти.

Он подчеркнул свои слова движением руки, но собака не прореагировала. Песик стоял как вкопанный и смотрел на человека, который его погладил.

— Уходи!

Собака не двигалась. Фридрих хлопнул в ладоши и крикнул:

— Убирайся!

Это подействовало. Заскулив, пес кинулся прочь и через несколько секунд исчез за домом. Покачав головой, Фридрих повернулся и медленно пошел к веранде. Там он снова сел в одно из удобных плетеных кресел и задумался над тем, что, собственно говоря, привело его сюда. Разговор с Вернером Фисслером снова и снова прокручивался в памяти. Это было необычно.

Фридрих фон Кайпен никогда не терял нить размышлений, если его занимало что-то важное. Даже когда его отвлекало что-то экстраординарное, по крайней мере, часть его внимания мысленно оставалась сосредоточена на деле. Мысли молодого Мага были подобны привычной ноше — сумке, которую он всегда носил с собой и вес которой всегда чувствовал. Однако странный эпизод — встреча с собакой — полностью отвлек его от действительности, и он просто забыл о своей злости на Вернера.

И вот чудеса, только он подумал об этом, как бродячая собака снова показалась перед ним. Прямо телепатия!

Пес залаял, он явно требовал внимания к себе. При этом хвост крутился из стороны в сторону. Фон Кайпен плохо разбирался в дрессуре, но знал, что это что-то значит. Кажется, симпатию и дружелюбие.

— Опять ты. Я же велел тебе уходить! Не хочешь? Тебе здесь нравится? Или ты хочешь остаться со мной? — Фридрих хлопнул себя по колену. — Ну что с тобой делать! Пошли.

Собака одним прыжком перемахнула через ступеньки и уселась у его ног. Ошейника нет, и вообще не похоже на то, чтобы у нее был хозяин. Смотрел же пес такими преданными глазами, что Фридриху на минуту стало не по себе.

Его охватило какое-то странное полузабытое чувство, но он не мог припомнить, с чем оно могло быть связано. Какая-то пустота. Откуда? Почему? Он верит в дело, которому служит. Он богат. У него прекрасная семья, жена только что родила ему второго сына. В двадцать шесть лет он стоит во главе могущественной организации, и это лишь нижняя ступенька лестницы, которая, безусловно, будет упираться в небо. Однако здесь, на террасе, в обществе щенка-бродяжки, Фридрих понял, что он очень одинок. Да, несомненно, это было чувство из тех времен, когда он, четырнадцатилетний мальчик, оказался в Южной Африке. Совсем один.

Маг положил, руки на голову собаке и почесал за ушами.

— Ну что? Может, останешься? Тебе здесь понравится. Я думаю, мы станем друзьями.

И пес опять лизнул ему руку. Это было согласие.

Фридрих встал и сделал приглашающий жест:

— Пойдем.