Страница 70 из 177
Глава 6
Антон
Я приехал по адресу, который скинула Вера. В ее сообщении не было ни приветствия, ни объяснений, только ссылка на сайт клиники и приписка, что мне нужна Хорошева Мальвина Никитична. Я ответил «спасибо», но сообщение так и осталось непрочитанным.
Я несколько раз открывал ее профиль в Ватсапе. С фотки на меня смотрела строгая девушка в черной шелковой блузке и с абсолютно белыми волосами. Она их не красила. И линзы не носила, хотя при определенном свете ее глаза казались неестественно блеклыми. На фото Вера сложила руки на груди и чуть отвернула голову. На безымянном пальце поблескивал крупный бриллиант – ни дать ни взять светская леди.
Перед глазами все еще стояло ее лицо в неярком свете лампы в номере отеля – белое, как у покойницы, с полубезумными глазами. Черт его знает, что ее связывало с Мириным, но переживать это она еще будет долго.
А мне надо как-то протянуть полгода.
Я вышел из машины и уставился на бледно-розовую вывеску «Ваше здоровье». Записаться получилось быстро, свободное окошко нашлось уже на следующий день. Клиентов у них, что ли, мало?
Я зашагал к подъезду.
Внутри все было таким же бледно-розовым, выложенным плиткой и белым кафелем. Под потолком горели маленькие уютные лампы.
Девушка за стойкой, увидев меня, нежно проворковала:
– Бахилы, будьте добры.
– А?
– Вот там, справа от вас. – Она указала на встроенное в стену ведерко.
Я нацепил бахилы. Подошел к стойке, на ходу отмечая кучу рамочек на стенах. Аккредитация, наши специалисты, центр существует с две тысячи двенадцатого года года…
Девушка замерла в ожидании, улыбаясь своими блестящими губами.
– Никифоров, – сказал я. – У меня назначено.
Она пощелкала мышкой.
– Антон Вадимович, – она выдала мне стопку бумаг в бледно-розовой папке. – Заполните, пожалуйста. Присаживайтесь вон туда.
Наманикюренный пальчик указал на столики с искусственными цветами в крошечных вазочках. Вазочки напомнили мне чашки из наборов посуды Миланы, в которые мы играли по выходным.
Я сел в одно из кресел и принялся заполнять бланки. Разрешение на осмотр, разрешение на медикаментозное лечение, контакты на экстренные случаи… «
Хотите ли вы кому-то предоставить доступ к данным о лечении?
»
– Девушка?
Рецепционистка мгновенно обернулась.
– Что значит «предоставить доступ к данным о лечении»?
– Никому, кроме вас, мы не расскажем, как идет лечение, и не отдадим рецепт на медикаменты, если вы вдруг будете не в состоянии за ним приехать, – мягко, как ребенку, объяснила она. – Разве что вы сами укажете этого человека в анкете.
Ручка замерла над строкой. Никто, кроме меня и Веры, не знал, что я тут.
– А если я никого не впишу?
– Значит, никто ничего не узнает, – ласково объяснила девушка, перекинув на грудь рыжую косу.
Я поставил жирный прочерк. Ответил на остальные вопросы и отдал ей.
– Следуйте за мной, Антон Вадимович. – Девушка довела меня до дальней двери в коридоре и тихонько в нее стукнула. – Заходите.
На секунду показалось, что сейчас она сунет мне в руки чупа-чупс и попросит не бояться. Но она молча пропустила меня вперед.
Кабинет тоже был выложен бело-розовой плиткой. За столом сидела женщина с аккуратной стрижкой, маленькая и сухая, как балерина на пенсии. На вид ей было около пятидесяти. Глаза подведены черным, на шее тонкая золотая цепь.
– Проходите, Антон, – сказала женщина. – Садитесь.
Стол ее был усеян бумагами. Глянув внимательнее, я понял, что они разложены по маленьким аккуратным стопкам. В длинных узловатых пальцах женщина держала ручку, но не крутила ее, а молча меня разглядывала.
Я сел напротив.
– Меня зовут Мальвина.
Имя принесло воспоминания о большеглазой девочке с синими волосами, и я невольно усмехнулся.
– Простите.
В кабинете была всего одна рамка. «Хорошева Мальвина Никитична, врач психиатр-психотерапевт». Позади меня стояло два таких же крошечных кресла, как в коридоре, напротив во всю стену разместилось окно во внутренний двор. Цветов на подоконнике не было.
– Все в порядке, – невозмутимо сказала Мальвина, и я почему-то подумал: она всегда говорит то, что думает. – Вы раньше обращались к психотерапевту?
– Нет.
– А к психиатру?
– Нет.
Мальвина сделала пометку в тетради.
– Вы хотели бы рассказать, что вас привело сюда?
Я вздохнул.
– Видимо, придется?
– Если хотите. Но можем начать издалека. Как вы себя сейчас ощущаете?
Я потер ладонями щеки. Надо было побриться с утра.
– Как человек на допросе.
Она подняла на меня внимательные глаза.
– Давайте обозначим: то, что вы говорите в этом кабинете, останется здесь. Я тут для того, чтобы помочь вам. Если, конечно, вы сами считаете, что вам нужна помощь.
Голос ее звучал ровно. Она не то что сочувствовала – просто говорила как есть.
Я сцепил руки на животе. Что там обычно говорят в таких случаях? «Дайте мне таблетки»? А какие – успокоительное, снотворное? Я перепробовал все, что было в свободном доступе.
– Вас что-то беспокоит? – спросила Мальвина.
Я откинулся на спинку стула. Беспокоит… Вера наверняка кроет меня последними словами. Утром пробежался по новостным заголовкам – ее чихвостили на все лады. То изменщица, то подстилка. А как было иначе? Она приехала с Мириным, была с ним, когда он умер. Кровища еще… Я сам толком не понял, как это вышло и кто нанес раны – ножа-то не было. Зато быстро смекнул, что подумает опер, когда приедет на место происшествия.
– Кто посоветовал вам ко мне обратиться? – Мальвина, видимо, решила зайти с другой стороны.
– Знакомая. – Я помолчал. – Подруга.
Небо за окном было такое же, как в морозные дни, когда у Веры не ладилось с настроением – хмурое и холодное.
Лицо Мальвины по-прежнему ничего не выражало. Зачем Вера вообще все это затеяла? Она правда верит, что через полгода что-то изменится? А я?
Хоть себе-то не ври, Тоха.
– Короче, у этой подруги умер парень, – заговорил я. – Она думает, что я могу тоже, если не займусь своим ментальным здоровьем.
– Она думает, что вы умрете? – уточнила Мальвина.
– Типа того.
– Почему вы умрете?
Я вздохнул.
Потому что мне до сих пор снится, как взлетает на воздух батальон. Потому что я потерял Катю и нашего ребенка. Потому что повел себя как тварь и просрал женщину, которую любил. А теперь она отказывается замораживать мне сердце.