Страница 24 из 177
Мы сделали полный круг по залу. Закончилась одна мелодия, началась другая. Кася оказалась умелой, но боязливой партнершей. Прикосновение ее пальчиков к моим лопаткам напоминало щекотание крыльев бабочки. Почему-то вспомнилось, как Юля собственническим жестом клала ладонь мне на плечо. Иногда вцеплялась в рукав рубашки, перехватывая инициативу во время танца. Я с удовольствием позволял ей вести, зная, что никто этого не видит. Это была наша маленькая игра.
А потом она закончилась.
– Артем…
– Да, Кася?
Тело в моих объятиях заметно напряглось.
– По-моему, у нас с вами хорошая связь, – пробормотала она в кромку моей жилетки.
– По-моему, тоже, – мягко ответил я. – Теперь потренируем перекрестный шаг. Готова?..
– Да. Нет…
Я в шутку отклонил ее назад и быстро вернул обратно. Кася по-детски ойкнула, вцепилась в мою рубашку и наконец сосредоточилась на шагах.
Мы плавно двинулись на второй круг.
Танго я увлекся прошлым летом. Увидел как-то в парке на площадке под открытым небом. Точнее, услышал – горькую мелодию, будто сотканную из боли и отчаяния. Она была про потерю и разочарование, про страсть, сжигающую все живое. Помню, я застыл посреди парка, вслушиваясь в звуки скрипки и габона и пытаясь понять, почему так стянуло в груди.
Потом я нашел много похожих мелодий. Они отличались от тех, под которые танцевали бачату: в них было больше сдержанности, чувствовались безысходность и отчаяние, а за счетом в восемь тактов всегда скрывалась одна и та же история.
Я соблазню тебя, а потом брошу.
Соблазню и брошу. Как собаку.
– Артем! – запищала Кася.
– А?
Я уставился на свою руку, сжимающую ее шею. Твою мать!
Я тряхнул головой, пытаясь вернуть себе ощущение реальности. После смерти окружающее иногда казалось чем-то вроде фона в компьютерной игре – я сам толком не понимал, что делаю.
– Кася, прости! Извини меня!
Но было поздно. Закашлявшись, Кася попятилась к выходу. Темные волосы упали ей на лицо, над ключицами выступили капли пота.
– Это недоразумение!
Но она уже юркнула за дверь.
Я выключил музыку. Черт бы побрал эти заскоки. Хотя ничего же не случилось. Я не задушил ее, верно? Ну и все. Что она сделает – плохой отзыв напишет?
Никто меня больше не накажет за плохие отзывы.
Я подошел к окну, из которого был виден кусочек желто-красного здания напротив. Темнота сглатывала все очертания, но я знал, что где-то там прячется бело-розовая вывеска с надписью: «Летняя Дева».
– Скучаешь? – участливо спросил кто-то рядом.
На соседнем подоконнике сидел Лестер. Бледно-голубой сюртук накинут поверх тонкой рубашки с рюшами, белые волосы поблескивают в приглушенном свете ламп. Поигрывая в воздухе шариковой ручкой с розовым перышком, Лестер прижимал к себе толстую тетрадь в кожаном переплете.
– Чего тебе?
– Как невежливо! – он укоризненно зацокал языком. – Где твое уважение к старшим?
Я пошел выключать встроенную в шкаф стереосистему. Гнать Лестера было все равно что отмахиваться от назойливой осы – чем больше машешь, тем больше шансов быть ужаленным. Проще дождаться, пока сама улетит.
– Так и запишем… – пробормотал Лестер, открывая тетрадь. – «Душит девушек во время танца. Ни капельки не раскаивается».
Я аккуратно прикрыл дверцы ветхого шкафчика.
– «Не разговаривает с доброжелательно настроенными людьми…» А я, между прочим, с хорошими новостями!
Я ждал. Этот волшебный выродок любил покривляться, но в конце концов всегда говорил, зачем пришел.
Лестер изящно помахал перед собой тетрадкой.
– Похоже, кое-кто дотумкал наконец, как делаются дела в мире… – Он подул на ладонь, и тетрадка растаяла. – Кстати, как дела у нашей маленькой Осенней Девы?
– Без понятия.
– А когда ты в последний раз интересовался?
Я сделал вид, что задумался.
– Неделю назад.
– Ай! – скривился Лестер.
– Две недели.
– Ай-яй-яй! Я бы удлинил тебе нос, мой несносный мальчик, но по пятому пункту договора с Создателем мне нельзя необратимо калечить людей!
Повесив рюкзак на плечо, я молча пошел к выключателю. Его договор не интересовал меня ни в каком виде.
– Ты бы съездил к ней, – назидательно протянул Лестер. – Спросил, не нужна ли помощь…
– Зачем?
– Не зачем, а для чего!
Я остановился в дверях и сам услышал, как устало прозвучал мой голос:
– Для чего?
– Чтобы один доброжелательный человек поделился с тобой информацией, – в его раскрытой ладони снова мелькнула тетрадь, но тут же исчезла. – Думается мне, птенчик, я нашел способ устроить тебе встречу с матушкой.
Тёма, полгода назад
Осень оказалась до того странной, что не заметить было невозможно. Солнечные дни сменялись холодными и стылыми, перепады температуры вызывали адскую головную боль. В Интернете писали о повальных приступах мигрени, больницы переполнились метеозависимыми и стариками. Я сидел как пристукнутый, то и дело поглядывая в окно – там ветер срывал с ветвей еще не пожелтевшие листья, а в следующий момент наступал абсолютный штиль. Кто бы теперь ни заправлял осенью, этой дамочке стоило поучиться держать себя в руках. Или купить успокоительное.
Голова с самого утра была тяжелая. Не помогли ни ибупрофен, ни крепкий чай с сахаром. В итоге, не придумав ничего лучше, я сел смотреть новую лекцию про типы данных в javascript.
После воскрешения я понятия не имел, что делать со своей жизнью. Пойти учиться? Продать оставшуюся от мамы квартиру и на вырученные деньги пуститься во все тяжкие? Отомстить Антону и Вере? Пока лежал в избушке, они мне надоели до зубного скрежета. Удивительные идиоты.
В итоге первую пару месяцев я провел, запойно пересматривая старые фильмы. Все равно без документов ничего нельзя было сделать: ни куда-то поехать, ни снять жилье. Я торчал дома у старого Лехиного приятеля, смотрел фильмы на доисторическом ноуте, перебивался мелкими подработками, за которые платили наличкой – то актером массовки, то моделью в каких-то полуподвальных помещениях, – и ждал.
Получив паспорт, первым делом рванул в Питер разобраться с маминой квартирой. Находиться в ней дольше тридцати минут оказалось невозможно: из каждого пыльного угла на меня смотрели воспоминания. Я поселился в хостеле, запустил процесс продажи и целыми днями бесцельно слонялся по городу, заглядывая в хмурые лица и пытаясь понять, что мне делать дальше.