Страница 166 из 177
«Если, конечно, он существует», – мысленно добавила я. Но вслух ничего не сказала.
– Он попрал законы бытия, – процедил Александр. – Убивал людей ради выгоды!
– Куча людей убивает других ради выгоды. И что, ты за всеми приходишь?
– Он навел порчу на Весеннюю Деву!
Я взглянула в горящие гневом глаза. И неожиданно для себя усмехнулась.
– Да просто Альбина сама пришла к нему. А от тебя пыталась избавиться.
Александр весь надулся от возмущения, стал как будто еще шире в плечах – рукава пиджака натянулись на немыслимых бицепсах.
И тут меня осенило.
– Это ты убил его?
Туман в глазах вспыхнул.
Ну конечно! Теперь все сходится. Раны, которые появлялись без причины. Кровь, которую невозможно остановить. А главное – мотив.
Я снова взглянула на Смотрящего. Он по-турецки сидел на снегу, как на асфальте, и только что не лопался от ощущения собственной правоты и значимости. И без позволения этого существа Девы не могут передать свою силу? Хорошо, что меня больше нет в том мире…
«Ты уж определись, красавица: радеешь о мертвом друге или боишься возвращаться?» – произнес голос в голове. Я вздрогнула. Голос принадлежал Кириллу.
«Что ты делаешь у меня в голове?»
«Разговариваю».
Все-таки они с Лестером отлично бы поладили.
– Он заслужил наказание. – Александр снова поднял голову.
«Почему он все время смотрит на небо?»
«Потому что вы не одни, мои хорошие. Умная часть тебя сделала все правильно. Позвала кого надо. И Александр это знает».
«А что еще она сделала?»
«Ничего такого, о чем бы ты ее не просила… Дева никогда не была тебе врагом. Но ты так этого и не поняла».
Александр взглянул мне в лицо.
– О чем ты думаешь?
– Я? – глупо переспросила я, боясь подумать хоть одну лишнюю мысль.
«Как мне вытащить Аскольда?»
«Вряд ли ты его вытащишь… Разве что отец позволит ему двигаться к свету».
– Я его не отпущу! – ответила я сразу обоим и снова украдкой пожалела, что потеряла силу Девы. С ней мой голос звучал увереннее.
«Ты еще можешь все исправить, – вкрадчиво подсказал Кирилл – как добрый дядюшка, который журит несмышленого ребенка. – Просто попроси. Проси, и тебя услышат».
«А Аскольд?»
«Он все равно умрет. А ты сделала, что могла. Отпусти его».
Нет.
Я крепче вцепилась в неподвижные пальцы. Нет. Если я отпущу его, точно не будет больше мирных утренних минут, когда каждый пьет свой кофе на общей кухне, тихих вечеров, когда слышно, как кто-то мерно стучит клавишами в соседней комнате. И того, что я полтора года считала домом, тоже не будет.
«Но будет что-то другое, – мягко сказал голос Смотрящего в моей голове. – Даже если бы ты смогла вернуть его – поверь, жить, зная, что за чертой, очень сложно. Мальчик, которого ты вернула, еле справляется».
Нет.
Аскольд сможет. Справится. Он был мертв всего десять часов. А потом я перенесла его сюда. Он сможет ожить. Я внимательнее пригляделась к впалой груди, шее и ключицам – на них темнели еле заметные пятна.
Александр встал.
– С кем ты говоришь? – рявкнул он.
Я замотала головой. Я не отпущу его. Я же обещала!
Александр подошел ближе.
– С кем. Ты. Говоришь?!
– Отойди! – рявкнула я, а сама взмолилась про себя:
«Что мне делать? Я не могу отдать его в ад!»
Александр склонился надо мной и вдруг встряхнул так сильно, что боль отдалась в затылке.
– Отвечай, когда тебя спрашивают! – Шершавые пальцы легли на подбородок и так крепко сжали, что мне показалось, он сейчас вывернет мне челюсть.
«Ты носишь в себе частицу его души. Ма-а-аленький такой осколочек. Он отдал его полтора года назад вместе с половиной твоей собственной души. Душа его была черная, но ты своей ее немного очистила. Попробуй вернуть ее».
«Как?!»
«Мы не вмешиваемся, забыла?» – ласково прошелестел Кирилл и исчез.
Александр продолжал методично сжимать пальцы, и я вдруг отчетливо поняла: я не выберусь отсюда живой. Во мне больше нет силы Девы. Ничто не мешает ему убить меня прямо здесь.
– Что тебе сказали?
Пепельно-серый туман полыхнул перед самыми глазами. Лицо обдало жаром.
– Отвечай, когда с тобой говорят!
Его пальцы разжались, но в следующий момент прилетела затрещина. Щека вспыхнула болью, по ней заструилось что-то влажное. Слезы. Это были слезы…
«Проси, и тебя услышат», – эхом пронеслось в голове.
Да он издевается.
– Я прошу свободы! – крикнула я в равнодушное небо, ни на секунду не веря, что кто-то действительно меня слышит. – Свободы для Аскольда! Пусть он уйдет с миром.
Александр обернулся. Там, где только что находилось тело Аскольда, остался только снег. Почти одновременно я ощутила, как в груди откололся крошечный кусочек – почти как тогда, когда я оживляла фантазии.
Александр повернулся и молча, наотмашь ударил меня снова. Я отшатнулась и прижала руку к щеке.
Да сколько можно!
– Я прошу свободы! – твердо повторила я. – Для каждой женщины, которой пришлось и еще придется стать Девой.
– Что ты несешь?! – Смотрящий снова занес кулак, но опустить не успел: мир залил слепящий свет, и на секунду меня объяло ничто.
«Не суди», – прокатилось вокруг. А потом все исчезло.
Я стояла посреди пустоты. Где-то в глубине моего тела вибрировала фраза «Я даю вам выбор». Я не слышала ее, ничего не видела, но чувствовала. В один момент я стала меньше песчинки, тоньше волоса – и растворилась в небытии, оказавшись как будто в нескольких местах одновременно.
Я увидела, как Нина плачет на плече у Вани, повторяя: «Не хочу, я не хочу этого». Вспышка коснулась ее, и что-то темное отделилось от мелко вздрагивающего тела.
В своей комнате с новыми окнами Альбина открыла глаза и ищуще провела рукой по одеялу. Сияние прошило ее грудную клетку, и из-за туч в этот момент выглянуло по-весеннему яркое солнце.
Юля в своем кабинете, сидя голая на столе и обхватив Лёшу ногами за талию, выдохнула: «Да, так хорошо! Мне все нравится!» Ее сияние обошло стороной.
Последним оно коснулось меня.
«Чего ты хочешь?»
– прозвучало в сознании.
Время остановилось. Все в мире замерло. Я как будто расщепилась на атомы, потерялась, почти исчезла. И собралась заново, впервые за долгое время осознав, чего на самом деле хочу.
«Антон!»– позвала я, и мир вокруг утонул в белизне.
И он ответил фразой, которой отвечал всегда:
«Я жду тебя, Вера».
* * *