Жертва Весны

– Ты подаришь мне танец? – тихий грудной голос скользнул под рукава, прочертил ровную линию на груди и остановился аккурат напротив сердца.

Я вдруг отчетливо понял, что сегодня задушу ее. Четыре года назад я собирался убить не ту Деву. Вот же она – та, с кого все началось.

И кем закончится.

– Конечно, – негромко ответил я. – Позволь твое пальто.

Так же неспешно, как до того перчатки, Юля сняла пальто – я поймал его отточенным движением, положил на широкий подоконник и нашел в телефоне давно сохраненную мелодию. Она начиналась мимолетными поглаживаниями струн, продолжалась протяжно-тоскливым плачем виолончели, раскрывалась, наслаивалась, выворачивалась наизнанку и вдруг на самой высокой ноте резко обрывалась. Услышав ее впервые, я понял: однажды я буду танцевать под нее с Юлей.

Я протянул ей руку.

Тёма, 17 лет

Впервые я увидел ее на соревнованиях юниоров. Юля была невозмутимая, внимательная и совершенно равнодушная – и чем-то напоминала мне маму. С партнершей мы тогда заняли второе место. Партнерша была довольна, а я переживал настоящую трагедию, так как знал: на танцполе не было никого сильнее нашей пары. Я прекрасно видел, как двигаются те, кто занял первое место. Кого она поставила на первое место.

Вечером после вручения наград я подкараулил ее у корпуса, где жили взрослые. Преградил дорогу и нагло спросил, почему первое место отдали не нам.

Юля усмехнулась. Она была в джинсах и короткой футболке, маленькая и хрупкая, но от нее исходила такая сила, что в какой-то момент мне стало трудно стоять на месте и не пятиться.

– Ты не готов ради него на все, – просто сказала Юля, сложив на груди руки с длинными ногтями. Ногти были ярко-красные, глаза – голубые, а кожа – белая, как мамины фарфоровые чашки из детства. Почему-то от этого сочетания у меня закружилась голова.

– Я готов.

Юля улыбнулась мне почти ласково.

– Нет, не готов.

Она хотела пройти, но я уперся рукой в стену – как раз на уровне ее лица. Юля звонко рассмеялась и поднырнула мне под руку.

– До встречи, красавчик! – кинула она на прощанье и пружинящей походкой направилась в сторону столовой.

В Москве я нашел ее студию. Та носила странное название «Летняя Дева», а преподавали там не менее странный танец – бачату. Я посмотрел в Интернете пару видео. После классической латинской программы он показался мне расхлябанным и несерьезным. На пробном уроке я в этом убедился: кто угодно мог повторить несложные шаги, а то, как девочки выгибались, растекаясь по партнеру, наводило на мысли, что это не танец, а замысловатый способ соблазнения.

Юля – тогда все называли ее Юлия Сергеевна – вела урок без партнера и, чтобы показывать фигуры, выбирала то одного, то другого парня. Меня она не выбрала ни разу. А потом ввела правило: кто покажет себя на уроке лучше всех, тому она подарит последний танец. И снова я был в пролете.

Раз за разом Юля включала для финальной музыки что-то зажигательное, ослепительно улыбалась очередному нерадивому танцору и с готовностью падала ему в объятия. Меня она не замечала.

Я тренировался при всяком удобном случае: дома с видеоинструкциями, на танцевальных вечеринках, в ванной перед зеркалом. Спартак говорил, что я сбрендил – лучше бы в институт готовился. Я игнорировал его с тем же упорством, с каким Юля на уроках игнорировала меня.

Два с половиной месяца я ходил в группу начинающих, хотя давно перерос этот уровень. В итоге Юля как-то спросила: «Почему ты не перейдешь к продолжающим?»

– Там нет вас, – честно ответил я.

А на следующий день наконец танцевал с ней. Сначала осторожно взял ее за кончики пальцев, но Юля покачала головой.

– Ты слишком сдержан. Это же не танго. Мягче. Ближе. – Она положила мою руку себе на талию. – Расслабься. Ты, когда любовью занимаешься, так же напряжен?

Это слышала вся группа. Я подумал, что должен смутиться, но был неприлично, опьяняюще счастлив. В моих руках была хрупкая, гибкая и одновременно необыкновенно сильная женщина. Она мягко, но вместе с тем настойчиво притянула меня к себе, положив теплую ладонь на шею.

– Тёма, – ласково сказала она, и я понял: эти два с половиной месяца стоили того.

В тот день я ночевал у нее. С ней. В ее постели, застеленной настоящими шелковыми простынями. Водил руками по подтянутому телу – мне казалось, оно светилось в темноте, – и все никак не мог поверить: Юля, это Юля, известный тренер, заслуженный мастер спорта, председатель жюри многочисленных конкурсов, – со мной. Оставляет поцелуи на моей разгоряченной коже, вцепляется ногтями в плечи, сжимает бедра и мышцы внутри, вырывая из моей груди тихий стон.

Когда все закончилось, Юля лежала на животе и гладила меня по щеке, водя указательным пальцем по губам. Глаза ее искрились восторгом.

– Какой ты красивый. – Она улыбнулась и нежно-сладостно повторила: – Тёма…

Я поймал ее палец губами и провел языком по подушечке. Юля рассмеялась – вдалеке как будто зазвенели крошечные колокольчики.

– Будешь моим?

Я кивнул.

– Я все для тебя сделаю.

В танце Юля двигалась уверенно, хотя, я знал, танго она не владеет. Но она владела другим искусством: самозабвенно следовать партнеру. Доверяться ему, растворяясь в движениях и ритме музыки. Именно этому она учила бесконечных клиенток, подсовывая им меня как ростовую куклу.

«Следование партнеру – это активная форма взаимодействия, а не пассивное ожидание», – объясняла она, и женщины лапали меня еще активнее, заглядывали в глаза, терлись коленями о колени. Я ненавидел это, но продолжал приходить на уроки. Отказаться было немыслимо – даже когда Эдгар стал частью моей души и дал возможность не подчиняться Юле, я продолжал делать то, что она велит.

Юля не отводила от меня взгляда, скользя по паркету и чутко улавливая малейшие импульсы. Платье на ней было с длинными рукавами, но очень тонкое, и я не мог избавиться от ощущения, что касаюсь обнаженной кожи.

– Я рада, что ты вернулся. – Ее маленькая ручка скользнула к вороту рубашки, и я проворно развернул ее спиной к себе. Чуть более жестко, чем собирался.

– А ты скучала? – шепнул я ей на ухо, почти прижавшись щекой к идеально уложенным волосам и заставляя шагать вперед.

Право… лево… раз-два-три… право… лево…

– Конечно. – Юля послушно делала маленькие шаги ровно такой длины, как мои. – Ты же мой любимый ученик.