Страница 26 из 63
Я не поняла, что он имел в виду. Или поняла, но боялась признаться себе в этом.
Мы сидели в тишине, и эта тишина была другой, чем та, что была раньше. Не пустой, не давящей, а полной. Полной слов, которые не были сказаны, но которые чувствовались в воздухе, как запах грозы перед дождём.
— Мне пора, — сказал он, вставая. — Завтра рано вставать.
Он уже взялся за дверную ручку, когда я окликнула его:
— Саша.
Он обернулся.
— Что?
— Завтра вы придёте?
Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах что-то, что заставило моё сердце биться быстрее.
— Обязательно, — сказал он.
* * *
Он пришёл на следующий день. И на следующий. И на следующий.
Мы читали, говорили, молчали. Я узнала, что он любит зелёный чай, а не кофе. Что слушает джаз, когда устаёт. Что иногда играет на гитаре, хотя считает, что делает это плохо. Что у него есть кот, которого он называет Булгаков, потому что тот чёрный и загадочный.
Я рассказывала о себе. О своей работе, о которой не очень любила говорить, потому что она была скучной по сравнению с его. О родителях, которые живут в другом городе и не знают, что я в больнице. О привычке оставаться дома по выходным, за что подруги дразнили меня домоседкой.
— А теперь? — спросил он однажды. — Вы бы хотели сейчас быть дома?
Я задумалась. Дом — это тепло, уют, безопасность. Это любимый диван, мягкий плед, чашка чая с имбирём. Это то, чего мне так не хватало в эти дни.
— Хотела бы, — ответила я честно. — Но если бы я была дома, я не встретила бы вас.
Слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать. Я почувствовала, как щёки заливаются краской, и отвела взгляд.
— Я не то хотела сказать, — начала я, но он перебил.
— А что вы хотели сказать?
Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня серьёзно, без улыбки, и в его взгляде было что-то, что не давало мне отступить.
— Я хотела сказать, — медленно произнесла я, — что если бы не авария, если бы не больница, я бы никогда вас не узнала. И это было бы жаль. Потому что вы.. вы изменили эти дни. Сделали их менее страшными.
Он молчал, и я чувствовала, как между нами натягивается та невидимая нить, которая становилась всё толще с каждым днём.
— Знаете, — сказал он наконец, — я тоже думал об этом. О том, что если бы вы не попали в аварию, мы бы никогда не встретились. И мне это кажется.. странным.
— Почему странным?
— Потому что я не верю в судьбу, — он улыбнулся, но улыбка была грустной. — Не верил. А теперь..
— А теперь?
Он покачал головой.
— Не знаю. Может быть, начинаю верить.
Мы смотрели друг на друга, и в этой тишине было что-то такое, что не укладывалось в слова. Что-то большее, чем симпатия. Что-то, что росло между нами с каждым днём, с каждым разговором, с каждой прочитанной страницей.
* * *
В тот вечер, когда он собрался уходить, он сделал то, чего не делал раньше.
Он достал из кармана халата маленький блокнот и ручку, что-то написал на листке, вырвал его и положил на тумбочку.
— Это мой номер, — сказал он, и я заметила, как его пальцы чуть заметно дрожат. — Личный. Не больничный.
Я смотрела на маленький листок бумаги, на котором было написано несколько цифр, и не могла произнести ни слова.
— На случай, если ночью будет страшно, — сказал он. — Или просто захочется поговорить. Или.. — он запнулся, — или если понадобится помощь.
— Саша..
— Я знаю, что это не по правилам, — перебил он. — Я знаю, что врач не должен давать пациентам свой личный номер. Но вы.. вы не просто пациентка.
Он замолчал, и я видела, как он борется с собой. Как хочет сказать что-то ещё, но не решается.
— Кто же я? — спросила я тихо.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Я пока не знаю, — сказал он. — Но мне хочется это узнать.
Он вышел, оставив меня одну с маленьким листком бумаги, на котором было написано несколько цифр.
Я взяла его в руки. Бумага была тёплой — он держал её в кармане, рядом с сердцем. Или мне просто казалось.
Я смотрела на цифры и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Что-то, что я не могла объяснить. Что-то, что пугало и радовало одновременно.
Я положила листок под подушку, рядом с телефоном, и закрыла глаза.
Впервые за долгое время я уснула с улыбкой.
* * *
Ночью я проснулась от того, что телефон завибрировал.
Сердце заколотилось где-то в горле — новости? Что-то случилось? Я схватила телефон, но на экране не было сообщений от подруг. Это было сообщение от неизвестного номера.
«Как вы? Не спится?»
Я посмотрела на время. Половина третьего ночи.
Мои пальцы задрожали, когда я набирала ответ.
«Не спится. А вам?»
Ответ пришёл через секунду.
«Тоже. Дежурство. Скучно без вас».
Я улыбнулась в темноту.
«А вы читайте. Книги».
«Книги — это когда есть кому читать. А одному скучно».
«А мне читать нельзя. Глаза устают».
«Тогда давайте я позвоню?»
Я смотрела на экран, и сердце колотилось где-то в горле. Это было неправильно. Это было не по правилам. Это было..
Я нажала кнопку вызова.
— Алло, — его голос звучал тихо, но я слышала каждое слово.
— Алло, — ответила я.
— Вы не спите.
— Вы тоже.
— Я дежурю, мне положено.
— А мне не положено.
— Тогда почему вы не спите?
Я помолчала, собираясь с мыслями.
— Боюсь, — призналась я. — Боюсь, что когда проснусь, узнаю что-то страшное. Боюсь, что они не найдутся. Боюсь, что..
— Не надо, — перебил он. — Не надо бояться того, что ещё не случилось. Бойтесь того, что уже есть. А сейчас есть только вы, я и эта ночь. И в этой ночи ничего страшного не происходит.
— Вы правда так думаете?
— Я знаю, — сказал он. — Я здесь. Я на дежурстве. Если что-то случится, я узнаю первым. И я вам скажу. Хорошо?
— Хорошо, — я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает.
— А теперь спите, — сказал он. — Завтра я приду, и мы будем читать «Гранатовый браслет». Вы любите Куприна?
— Люблю, — я улыбнулась.
— Вот и отлично. Спокойной ночи, Кристина.
— Спокойной ночи, Саша.
Я отключилась и положила телефон на тумбочку. Листок с номером лежал под подушкой, и я чувствовала его тепло даже сквозь ткань.
Я закрыла глаза и улыбнулась в темноту.
Впервые за долгое время я не боялась ночи.