Страница 73 из 79
Глава 6. Воспоминания минувших лет
(1)
Чан Юань в очередной раз оказался заперт в старом кошмаре.
Перед ним расстилалось поле, в вышине кружился белый пух, а Эр Шэн рядом выглядела точь-в-точь как в его воспоминаниях в тот самый миг, который ему ни за что не забыть.
В ее темных глазах, что хранили лишь его образ, блестели непролитые слезы, лицо выражало крайнюю печаль. Однако губы девушки изогнулись в легкой улыбке.
– Чан Юань, просто убей меня. Я не смогу путешествовать с тобой, обойти тысячи гор и рек… Прости меня, – произнесла она хриплым голосом, подобным тупому ножу, что срезал самую нежную плоть его сердца кусок за куском, пока он едва не выпустил из рук свой черный, как смоль, меч.
Но вмиг ее некогда чистые глаза загорелись жаждой убийства, и тогда он без колебаний пронзил грудь Эр Шэн мечом, что символизировал их любовь. Брызнула кровь, теплая, как весеннее солнце, и каждая капля прожигала его кожу пронзительной болью. Он обнял тело, из которого стремительно вытекала жизнь, а в голове так и кружились слова его личного проклятия:
– Стоит тебе вытащишь меч, и Эр Шэн больше не станет в этом мире. Чан Юань… а как же твоя совесть?
Чан Юань проснулся в холодном поту и бездумно уставился на знакомые балки, подпиравшие крышу их дома. Сы Мин, спавшая рядом с ним, устроилась поудобнее. Не открывая глаз, она рукой нашарила родное тепло и обняла мужа. Касание ее горячего тела, такого же, как кровь в его сне, обжигало кожу.
– Кошмар приснился? – спросила его Сы Мин.
Мужчина ничего не ответил, лишь наклонился и крепко обнял жену, прижимая поближе. Он смог успокоиться, только чувствуя ее рядом.
Сы Мин окончательно проснулась в крепких объятиях мужа. Она прижалась к его груди и щекой погладила кожу. Коснувшись лба, она нащупала липкий холодный пот. После многих лет в браке Сы Мин точно знала, что этому глупому дракону опять приснилось, как он ее убил. Она полагала, что время его излечит, однако даже спустя столько лет Чан Юаню время от времени снились кошмары. Легко представить, насколько мучительным для него тогда было это решение.
Жена ободряюще похлопала Чан Юаня по спине, чтобы успокоить, а сама подумала: если годы не могут исцелить горе ее глупого дракона, то, возможно, стоит воспользоваться более радикальным методом, например… освежить память.
(2)
Сы Мин, лежа в объятиях Чан Юаня, провела ночь напролет в размышлениях, окончательно уверившись в своей идее воссоздать сцену из прошлого… Естественно, не ту, где он ее убил.
Обдумав все детали, она пришла к выводу, что Чан Юань так ярко помнил эту сцену не только из-за того, что убил ее собственными руками, но еще и потому, что то была его последняя встреча с ней в качестве Эр Шэн. Их вечная разлука стала болезненным воспоминанием, которое невозможно стереть. Сы Мин не могла его перечеркнуть, поэтому решила переписать, для чего ей нужно было переодеться в Эр Шэн и воссоздать их прощание – пусть Чан Юань снова увидит Эр Шэн, и на этот раз она не умрет у него на руках.
Приняв решение, Сы Мин сразу приступила к осуществлению задумки, но, к своему неудовольствию, обнаружила, что после десятка с лишним лет в браке и рождения двух детей с ходу вернуться к образу молоденькой восемнадцатилетней девушки оказалось… на удивление сложно.
Хотя время едва тронуло ее черты, за годы праздной жизни в мире руин Десяти Тысяч Небес ее лицо и живот заметно округлились. Чан Юань был только рад, когда у жены нарастал жирок, дети не жаловались, да и сама Сы Мин не видела в этом ничего плохого, но теперь, когда ей предстояло перевоплотиться в юную девицу…
Она защипнула свой живот перед зеркалом.
– Нужно похудеть… – пробормотала она, пощипывая щеки. – И это с лица убрать тоже.
– Зачем?
Чан Юань подошел к ней с корзиной ягод. В руинах Десяти Тысяч Небес стояла поздняя весна, и сейчас ягоды были самыми сладкими. Сы Мин обожала сочные и сладкие плоды, а он старался насобирать для жены как можно больше.
Муж протянул корзину:
– Как по мне, ты просто прекрасна.
Девушка взглянула на ягоды, сглотнула слюну и подняла глаза к любимому лицу. Ее ладони, кажется, до сих пор были в липком поту с прошлой ночи…
Сы Мин покачала головой:
– Сегодня есть не буду. – Прикрыв веки, она выпорхнула из комнаты, приговаривая: – Нельзя есть, нельзя есть.
Чан Юань остался в полном недоумении. Он проводил взглядом спину жены, а после перевел его на корзину, взволнованно нахмурившись.
Сы Мин долго сидела за столом с кистью в руке. Все сущее балансировало меж жизнью и смертью. Она могла творить и жизнь, и смерть, однако… была бессильна, когда дело касалось ее же фигуры.
Она могла нарисовать девушку, похожую на Эр Шэн, но не могла сделать себя худее… Естественно, Сы Мин не стала бы рисовать копию Эр Шэн, от этого стало бы только хуже. После долгих раздумий она постановила, что необходимо больше двигаться и меньше есть.
Пусть магия могла временно вернуть ей прежний облик, но когда дело касалось Чан Юаня, Сы Мин всегда была готова бросить все усилия на достижение совершенства.
Ей нужно было самой сбросить лишний вес!
(3)
Сы Мин… не ела.
Это очень беспокоило Чан Юаня.
На самом деле его жена могла обходиться без еды; как такового голода она не испытывала, однако все эти годы с удовольствием ела приготовленные им блюда. Наблюдая всякий раз, как супруга радостно смаковала стряпню, по венам разливалось тепло.
Но теперь… она больше не ела.
После того как Сы Мин проигнорировала его лапшу, Чан Юань не сдался и отправился лепить цзяоцзы
[73]
[Цзяоцзы (кит. 饺子) – китайские пельмени с начинкой из мяса и овощей.]
, однако та отказалась и от них, жуя какую-то траву. У дракона зуб на зуб не попадал, он вперился в этот зеленый пучок таким ледяным взглядом, каким не награждал и злейшего врага.
Каждый день он то готовил рыбу на пару, то тушил говядину в сое, то жарил утку с имбирем. Аромат разносился на семь-восемь ли, искушая даже мелкую нечисть и оборотней со склонов горы толпиться у их дома и пускать слюни.
Чан Шэн и Чан Мин тоже по возвращении домой первым делом отправлялись наесться до отвала, а их мать, стиснув зубы, терпела, так и не притронувшись ни к одному из блюд. Всякий раз, когда Чан Юань готовил, она уходила подальше, щипая траву. Кто знает, откуда она вообще вытащила эту зелень!
Как же это раздражало!
Сы Мин тоже клокотала от гнева.