Страница 52 из 79
Бьющийся в ловушке Чан Юань, услышав речь императора, взбесился. Его меч сверкнул вспышкой света, не оставив и следа от двух свирепых зверей, но журавль-небожитель был готов к такому повороту. По его команде сотни небесных воинов рванули вперед, снова опутав дракона.
– Чан Юань, Чан Юань… В твоем имени стоило бы поменять последний иероглиф, чтобы значение стало «долгая ненависть»
[60]
[В имени Чан Юаня (кит. 长渊) второй иероглиф «юань» произносится практически идентично слову «ненависть» (кит. 怨), отличаясь лишь тоном.]
, – равнодушно продолжал император. – Он был создан из затаенных обид и ненависти древнего клана божественных драконов, собранных в драконьем теле. Так появилось неистребляемое чудовище. Так драконы продолжили свой род. Да, я не могу убить его, как не мог и Небесный император тысячелетия назад. В отчаянии он заточил воплощение ненависти божественных драконов в руинах Десяти Тысяч Небес.
Мало кто из богов и будд знал эту тайну, и слова Небесного императора повергли всех в шок. Такая долгая неугасающая ненависть… поистине не могла оставаться в этом мире.
Сы Мин тоже застыла в растерянности.
Ню Юань была создана из сосредоточия обид женщин со всего мира, но изначально она была оборотнем, созданным Небесами и Землей. Гибель ее смертной оболочки означала конец жизни, однако с Чан Юанем все было не так. Он был создан из ненависти божественных драконов, не Небесами и Землей, не пятью стихиями
[61]
[Пять стихий или первоэлементов природы: земля, дерево, металл, огонь, вода.]
в границах трех царств. Соответственно, никто в мире не мог его убить.
У Чан Юаня не было ни жизни, ни смерти, он чужак всему мирозданию. Вселенная была огромна, но в ней не имелось места, которое стало бы его родиной, его домом. Внезапно Звездной владычице вспомнился разговор вечность назад, когда Чан Юань, глядя на драконью стелу в долине Возвращения дракона, сказал:
«Эр Шэн, теперь даже мне неясно, что я за… существо».
Так вот что он имел в виду. Должно быть, именно тогда Чан Юань узнал о своем происхождении – в каком же непонимании он был, когда произносил эти слова? Кто мог разделить его печаль, его беспомощность, одиночество, что он прятал в самых глубинах сердца…
Небесный император так и продолжал издеваться:
– Однажды это порождение зла уничтожит мир. Ты обдумала как следует свое намерение остаться с ним?
Несколько сотен небесных воинов, которых отправили сражаться, оказались перебиты. Яростные глаза Чан Юаня больше казались покрасневшими от едва сдерживаемых слез. Сжимая в руке Защитный меч, обуреваемый жаждой убийства, мужчина, не глядя на Сы Мин, лишь уверенно двигался к Небесному императору, и дело было не в том, что он не хотел ее видеть. Чан Юань всегда боролся с чувством собственной неполноценности и больше всего боялся, что, посмотрев в глаза возлюбленной, увидит страх и отвращение.
Однако на самом деле Сы Мин всегда знала, что ее любимый дракон не был ни бесстрашен, ни жесток. В глубине души он, как и все, боялся остаться один. Всегда был хрупким, как ребенок…
– Ваше величество, возможно, вы не знаете, но Звездная владычица Сы Мин за последнее время многое повидала и пережила. Раньше судьба была мне ненавистна, я считала ее определяющей в жизни и смерти людей, ограничивающей их свободу, но теперь понимаю, что это не совсем так. Небеса и Земля не знают краев, и все мы крошечны в сравнении с ними. То, что зовется судьбой, – не что иное, как сделанные нами выборы в поворотные моменты. Будь наши решения верными или нет, каждое исходит из сердца. В конечном счете мы сами определяем свою судьбу. Неважно, уничтожит Чан Юань мир или нет, сейчас я вижу в нем добросердечного мужчину, полного любопытства и любви ко всему сущему. Он не представляет угрозы миру, а вы используете пророчество как предлог, чтобы навечно его заточить. Это не судьба и не воля Небес, это лишь ваш приказ, Небесный император.
Тот вместо ответа вперил свой угрюмый взгляд в Звездную владычицу.
– Якобы во имя спасения народа и предотвращения катастрофы вы отправили стотысячное войско вместе с богами и буддами, чтобы казнить невинного… – Сы Мин сделала паузу, а после прокричала во весь голос: – Если это то, что вы зовете путем бессмертных, то я, Сы Мин, клянусь, что отныне и навсегда откажусь от статуса небожительницы!
Вместе с ней замолчали и боги с буддами. Сы Мин была первой на Небесах и Земле, кто осмелился бросить вызов Небесному императору. Однако, тщательно взвесив сказанное ею, небожители пришли к выводу, что ее слова не были обманом.
Небесный император наконец нарушил свое молчание:
– Тысячи лет совершенствования воспитали в тебе этот бунтарский норов…
– Думаю, нрав у меня идеально мне подходящий. Даже если пойду наперекор воле Небес, это только мой выбор. – Сы Мин мягко улыбнулась, ее нежный взгляд нашел Чан Юаня. Солнечный свет в ее глазах сменился на жаркое тепло. – Когда я была Эр Шэн, Чан Юань не бросил меня из-за моего превращения в демона. Найдется в этом мире еще кто-то, кто предпочтет страдать сам, чем позволит мучиться мне, готовый посвятить вечность одиночества в память о моей смерти? Какой любви хватит, чтобы отплатить за столь глубокую привязанность?
Значит, она все вспомнила, все знала…
Чан Юань не сводил с нее сияющих глаз. Сердце зудело, словно кто-то его почесывал пушистым щетинником
[62]
[Щетинник – злаковое растение, которое получило свое название из-за соцветия, похожего на щетину или хвост лисицы.]
, тепло переполняло мужчину до краев, готовое вырваться наружу.
– Если он станет демоном, я откажусь от своего божественного естества и обращусь в демона вместе с ним.
Небесные воины и генералы, осаждавшие Чан Юаня, тоже прекратили атаки, обменялись растерянными взглядами и безмолвно обратились к Небесному императору.
– Очень хорошо, прекрасно, – гневно рассмеялся тот. – Если ты решила отказаться от своей природы и стать демоном, я исполню твое желание и развею твой дух!
Он сжал ладонь еще сильнее, и печать глубже вошла в кожу Сы Мин. Девушка смертельно побледнела, превозмогая боль, губы ее тряслись.
– Ваше величество так долго сидел на высочайшем троне, что стал вконец презренным и безжалостным…
Увидев, как мучается от боли любимая, Чан Юань вновь пришел в ярость. Собравшиеся небожители услышали оглушительный драконий рев, и в мгновение ока Чан Юань принял свой изначальный облик и бросился на императора.