Страница 12 из 79
[Маньюэ (кит. 满月, «полная луна») – празднование первого месяца после рождения ребенка. В этот день родственники, друзья и знакомые приносят новорожденному подарки, символизирующие долголетие, достаток, счастье, власть и исполнение желаний. Также дарят красные конверты с деньгами внутри, так как этот цвет символизирует удачу.]
, он сделает так, что об этом узнает весь мир. Подарит самый большой красный конверт и лучшие подарки… Чан Ань, посмотри, что ты натворил. Ты принудил к смерти моего отца и брата, моего наставника, моего самого дорогого друга. – Голос А-У стал резче. – Я вышла за тебя замуж, а ты отнял у меня все: мою любовь, целомудрие, достоинство, а теперь и мою семью, моего ребенка… И все же я по-прежнему тебя люблю. Какая же я жалкая…
Небожитель остолбенел, сердце его внезапно похолодело. Он в неверии перевел взгляд на живот А-У и увидел, как ужасающие алые краски испачкали подол ее одежд. Та, словно бесчувственная марионетка, накрыла глаза Жун Су одной рукой, а другой – свои.
– Как я могу простить тебя… Как я могу простить себя?
Побледневший Чан Ань не мог найтись с ответом.
– Я тебя ненавижу, Чан Ань. Ты не представляешь, как я тебя ненавижу! – Женщина вскинула голову, слезы ручьем текли по ее щекам. Горло ее охрипло, лишая дара речи, однако ей удалось вымолвить резко и прерывисто: – Ненависть из-за убийства моего брата, боль из-за потери дитя… Сильнее всего я желаю, чтобы все вы были похоронены вместе со мной!
Этот крик скорби и злобы, казалось, вобрал в себя сожаления и обиды всего мира. Рыдания и вопли бесчисленных женщин застлали небо, покрыли землю и, подхваченные порывистым ветром, обуяли гору Бегущих волн, где темная ци становилась все гуще. Безумные смех и рыдания звенели в ушах, перепугав всех присутствующих.
А-У вперила убийственный взгляд в бывшего возлюбленного. Ворота пустынного города распахнулись за ее спиной, и оттуда хлынула мощная сила. Город Бесконечности был полон тех, кто совершил тягчайшие преступления, а в А-У слились воедино обиды и негодование женщин всего мира. Само ее существование стало серьезным злодеянием, поэтому пустынный город закономерно распахнул свои врата и затянул женщину.
Застлавшая небо ненависть последовала за фигурой А-У, медленно исчезая за городскими воротами. Чан Ань, словно очнувшись ото сна, ринулся было за ней, но энергия убийственной злобы охватила его, крепко сжав, будто с сожалением, что не может утянуть в Преисподнюю.
– Чан Ань, желаю тебе никогда не знать покоя в этой жизни!
Врата города с грохотом захлопнулись, заглушив любые звуки. Казалось, весь мир в тот миг погрузился в тишину. С неба упали две капли крови, измазав щеки небожителя, придав ему удрученный и одинокий вид.
Эр Шэн предположила, что Чан Ань вскоре после исчезновения А-У окажется поглощен внутренним демоном, но тот сохранил ясность мысли.
Он продолжал ежедневно медитировать, впитывая духовную энергию Неба и Земли, будто так и оставался отрешенным бессмертным, чья гордость была непоколебима. Старейшины школы Бегущих волн были в восторге, считая, что Чан Ань достиг величайшего: очистил сердце и умерил желания
[16]
[«Очистить сердце и умерить желания» (кит. 清心寡欲) – о совершенствующихся, добившихся чистоты души и помыслов.]
, а где не было жажды, не было и поисков.
Однако Эр Шэн видела другого Чан Аня: того, кто бодрствовал из ночи в ночь, глядя в звездное небо не смыкая глаз. Даже если он иногда прикрывал их, чтобы вздремнуть, вскоре просыпался в холодном поту.
Взгляд Чан Аня становился пустым – отнюдь не в просветлении, а в отчаянии и безнадежности. Девушка вдруг вспомнила свою первую встречу с падшим небожителем, во взгляде которого скрывалось небытие. Он оставался жив, но безмолвен и холоден, как смерть.
Слова А-У были подобны проклятию, полному горя, и с тех пор Чан Ань действительно не знал покоя.
«В пятнадцатый год правления Юнчжэн Чан Ань стал одержим внутренним демоном»,
– голос бедного ученого вновь прозвучал в голове Эр Шэн, и картина перед ней постепенно рассеялась. В конце концов остался лишь Чан Ань, глядевший на небосвод холодным взглядом с печатью демона меж бровей.
– Звездная владычица Сы Мин. Звездная владычица Сы Мин… Как ты могла с таким равнодушием начертать такой скорбный ход моей жизни? – Он говорил тихо, но столь сильно стиснув зубы, словно хотел содрать ими кожу со Звездной владычицы Сы Мин, жившей в мире Девяти Небес, переломать ее кости, съесть плоть и запить кровью.
От слов падшего небожителя по спине Эр Шэн отчего-то пробежал холодок…
– Эр Шэн… Эр Шэн?
Знакомый, нежный зов становился яснее. Она медленно открыла глаза и увидела перед собой лицо Чан Юаня.
– Что за кошмар тебе приснился? – Он вытер капли со лба девушки. – Почему ты вся в холодном поту?
Еще не оправившись ото сна, она ощутила, словно прожила в нем целую жизнь. Девушка на мгновение задержала взгляд на возлюбленном и внезапно спросила:
– Чан Юань, ты нападешь на меня в будущем? Или на наставника и старшую соученицу?
Тот опешил, а затем покачал головой.
– Ни за что, – произнес он настолько резко, словно никогда даже не допускал подобной мысли.
– А если… – Эр Шэн посмотрела на свои руки, на десять пальцев, что были обагрены кровью сотен людей всего несколько дней назад.
Она никогда не забудет чувство потери контроля и жажды убийств. Глубоко внутри она кричала себе остановиться, слизывая кровь с губ, вожделея новых смертей. В тот момент она, казалось, была счастлива, разрывая чужие тела, и это было для нее странной радостью. Оттого боль, что мучила ее после пробуждения, была еще сильнее. Если так продолжится, рано или поздно она станет врагом всего мира, совершит чудовищные преступления, обернется той, кого справедливо сможет покарать любой.
– Что, если однажды мы окажемся по разные стороны? Ты и тогда ничего не сделаешь?
Чан Юань погладил ее по волосам.
– Я всегда буду рядом с тобой.
Эр Шэн опустила голову, позволяя возлюбленному пропускать сквозь пальцы пряди своих волос. Она подумала, что Чан Юань на самом деле был довольно косноязычным и никогда не говорил никаких приятностей и похвалы, но именно потому, что всегда говорил правду, его обещания казались еще ценнее.