Страница 30 из 157
— Иногда меня выпускают кормиться, — дедушка по-прежнему стоял к нам спиной. Сейчас голос его звучал обычно, но глухо. — По ночам, в темное время, под наблюдением старшего в семье. Пьяницы, спящие в канавах — не лучшее лакомство, но выбирать не приходится. Как правило, глава семейства успевает отогнать меня, прежде чем я нанесу жертве непоправимый вред. Но бывали случаи, когда он не успевал. Тогда…
Он снова замолчал.
— И что же? — упорствовал я.
Любопытство жгло меня хуже раскаленных углей.
— Если вы кого-то убили, Тацуя-сан, его дух должен был переселиться в вас, вытеснив ваш собственный дух. Я уже имел дело с людоедом-дзикининки, попавшим в сходную ситуацию.
— Вы правы, — согласился дедушка. — Вижу, у вас богатый опыт. Да, дух убитого переселялся в меня, согласно закону будды Амиды. Но мой собственный дух не мог покинуть это тело. Печать на лбу не позволяла этого, словно засов на дверях тюрьмы. Сейчас в этом теле живут еще четверо, с учетом моего главенства. Обычно они безмолвны, если не кричат, требуя выпустить их. А когда они кричат, кричу и я, не в силах удержаться.
— А ведь вы, — бросил я Суге, не скрывая упрека, — там, в тупике, велели дедушке убить нас. Вы знали, что он подчиняется вашим приказам; знали, что наши души после смерти угодят в кён-си, как узники в темницу. И тем не менее…
Еще миг, и я ударил бы его.
Достаточно было представить, как мы с Широно, а может, и вместе с Исибой сидим взаперти, в мертвом теле попрыгунчика, и вопим, требуя отпустить нас, — рука сама поднималась для удара.
— Я испугался, — Суга шустро отполз назад на коленях, упираясь руками в пол. — Я утратил всякое соображение! Не понимал, что делаю! Готов принять любое наказание…
— Я тоже, — сказал дедушка. — Приму любое.
Он повернулся ко мне:
— Как вас зовут, господин дознаватель?
— Рэйден, — представился я. — Торюмон Рэйден.
— Это проклятие, Рэйден-сан. И его не снять, не сняв печати. Кто это сделает? Кто освободит меня и остальных?
Сперва я не понял, что он делает. А потом понял и ужаснулся.
Окоченелый кён-си пытался поклониться мне.
— Может быть, вы? — спросил он.