Страница 80 из 189
8 августа 1945 г. СССР, район «Предприятия 3826», база отряда «Аргентум»
— Что это за чудовищный кошмар… — Младший лейтенант Нечаева расширившимися от ужаса глазами смотрела на фотографии, одна за другой вспыхивающие на стенном экране под лучами нескольких мощных проекторов. — Как жутко… Дети с обугленной кожей… разве такое может быть сейчас, когда фашизма больше нет…
На фотографиях, спроецированных на центр большого экрана, было хорошо видно громадное грибовидное облако, развернувшееся в небе над каким-то городом. Фото были сделаны с самолёта, сам город находился далеко внизу, был застлан густым дымом и виднелся лишь частично. На фотографиях с соседних проекторов показывались картины полного разрушения, запечатлённые после взрыва, и множество раненых людей с совершенно жуткими ожогами в половину тела. Среди пострадавших в основном находились гражданские люди, в момент взрыва на улицах было множество детей.
— Фашизма нет, — зло ответила подполковник Муравьёва. — Зато теперь есть кое-что похуже: США! Они сделали то, чего не успел сделать Гитлер: создали атомную бомбу. И сбросили её на японских детей!
Кадры из сгоревшего в атомном огне города и вправду были жуткими. Сейчас август, в Японии тепло, многие дети, в особенности из небогатых семей, находились на улице без рубашек или маек, с голым торсом. Те из них, кого атомный взрыв не превратил в пепел мгновенно, получили чудовищные ожоги четвёртой степени, от поясницы и до шеи кожа на несчастных висела изодранными лохмотьями. На прочих фотографиях были зафиксированы десятки переломанных и обугленных трупов. От тех, кто оказался в эпицентре взрыва, подчас остались лишь тени на ступенях и чудом уцелевших каменных стенах.
— Каковы потери? — Кузнецов хмуро разглядывал фотографии развернувшейся трагедии, сменяющие одна другую.
— Точных данных пока нет, — покачала головой подполковник Муравьёва. — Американцы сбросили на Хиросиму атомную бомбу 6 августа, их президент с гордостью объявил об этом всему миру. Но эти фотографии и пояснительная записка пришли по линии внешней разведки вчера. Я получила их от начальства вместе с приказом довести до всех сотрудников «Предприятия 3826». Начнём с вас, потом мои люди повезут этот материал дальше…
Она умолкла, мрачно разглядывая жуткие фотокадры, и добавила:
— По полученным от нашей резидентуры данным, в Хиросиме погибло сто тысяч человек минимум. Люди продолжают умирать от ран и ожогов. Всего в городе на тот момент было не меньше двухсот тысяч человек, и пока никто не знает наверняка, сколько из них выжило.
— Реакция деления урана сопровождается гамма-излучением, поражающим живые клетки. — Сеченов потрясённо разглядывал фотоснимки. — Многие из тех, кто не погиб сразу, погибнут от лучевой болезни. Я не знаю, как была устроена эта атомная бомба, но в любом случае в ходе цепной реакции должны оставаться смертельно опасные радиоактивные отходы. Их разбросало по городу воздушной волной и ветрами… Эта местность будет нести смерть и болезни ещё долгое время… Как это всё… жутко… почему наука не может служить мирным целям?
— Потому что людям не нужны мирные цели, — угрюмо процедил Захаров. — Им больше интересно убивать друг друга.
— Харитон! — Сеченов бросил на него болезненный взгляд. — Сейчас точно не время для философских дискуссий!
Захаров лишь пожал плечами и ничего не ответил, разглядывая фото сумрачным взглядом. Вместо него заговорила подполковник Муравьёва:
— Это ещё не всё. Советская резидентура докладывает, что у США есть ещё одна атомная бомба и к середине сентября у них будет готова третья. Информацию о том, на кого её сбросят, пока добыть не удалось.
— Может, снова на них. — Сидящий рядом с женой лейтенант Нечаев мрачно кивнул на фотографии. — А может, на нас!
— Одну бомбу американцы сбрасывать не станут, — Кузнецов хмуро покачал головой. — Нас слишком мало, а территории у нас огромные. И везде есть какой-нибудь город, где кто-то живёт. Тем более наши новые гражданские роботы понемногу начали поступать в города и сёла СССР и заменять людей на тяжёлых работах. Население слишком сильно размазано по полупустой стране. Одной бомбой, даже такой, нас не уничтожить. США постараются накопить их побольше и засыпать нас сразу везде. В любом случае времени у нас совсем немного.
Он перевёл взгляд на Сеченова, потрясённо разглядывающего фотоснимки:
— Дмитрий Сергеевич? Мы успеем спасти страну?
— Не знаю… — пробормотал Сеченов, но тут же встрепенулся: — Что вы сказали, Александр? Да, понимаю.
Он тряхнул головой.
— Мы обязаны успеть. Это чудовищное злодеяние не повторится на нашей земле!
Учёный хотел было что-то добавить, но в этот момент на телефонном стенде правительственной линии связи вспыхнула лампочка вызова, и одновременно с ней в двери погружённого в темноту кинозала вошёл один из офицеров Муравьёвой:
— Товарищ подполковник! Москва на секретной линии. Академика Сеченова к аппарату. Кремль. И вас тоже. Генерал-лейтенант Хрущёв на связи!
Сеченов поспешил к трубке, подполковник Муравьёва торопливо покинула помещение, и все затихли, соблюдая полную тишину.
— Алло? Сеченов у аппарата! Да, слышу вас хорошо, товарищ Сталин! Да, я уже в курсе! Мне только что сообщили…
Учёный умолк, слушая тихий и медленный голос собеседника, неразборчивый с этого расстояния. Кузнецов обвёл взглядом своих бойцов. Отряд «Аргентум» был создан по инициативе Сеченова. Поначалу сам учёный воспринимал его в качестве самоотверженных героев беспримерного мужества и храбрости, согласившихся на участие в опасных экспериментах в качестве подопытных. Но быстро выяснилось, что всё обстоит несколько сложнее. Так как правительство требовало от «Предприятия 3826» приоритетной фокусировки на военных технологиях, то опыты на людях почти всегда предпринимались именно с целью военных разработок.
В гражданской области сумасшедшей спешки не было, там можно было не идти на многие риски. В военной же области СССР отчаянно стремился успеть подготовиться к грядущей войне с США, и военные разработки тестировались одна за другой. Зачастую избежать экспериментов на людях оказывалось физически невозможно. В результате отряд «Аргентум», испытывающий на себе передовые образцы медтехники, оружия и снаряжения, быстро оказался самым боеспособным и опасным подразделением страны. Формально об этом не говорилось, но именно потому «Аргентум» и стал «Аргентумом».