Студёная любовь. В огне

Глава 63

Синарьен

Показалось, что король Имана сейчас дернет рукой в сторону стражей и прикажет нас с братом казнить немедленно — такое впечатление на него произвели мои слова с просьбой отложить обручение.

— И что же вы, Синарьен ин-тэ, предлагаете, выставить на посмешище мою дочь?! Дважды? — ин-тэйс подался вперед.

Вино из бокала, что он держал в руках, выплеснулось на белую скатерть и растеклось алой кляксой, будто знаменование чего-то нехорошего.

Я сдержал порыв сглотнуть вязкую слюну.

— Нет, только перенести обручение. — Глянул на сидящего рядом Эврисия. Он, побледневший и с серыми впадинами под глазами, мял кулак на коленях и почти не ел, только пил крепкое. Что меня несколько пугало, никогда не видел младшего пьяным.

Маму с ее придворными девушками и женщинами Имана расположили в другом конце длинного стола, и она не слышала наш разговор с ин-тэйс, но на его выкрик подняла голову и нахмурилась.

— На сколько? — продолжал злиться Каур, явно обескураженный моим предложением. — На месяц? Год? Два? Сколько нужно времени, чтобы… — запнулся ин-тэйс, глянул оценивающе на младшего, — вашему птенцу вылупиться?

Эв скрипнул зубами, еще глубже уронил голову, почти влепил ее в грудь. Каштановые спутанные волосы упали на его осунувшееся лицо.

Озвучивать, что будет смена жениха, я не решился — здесь слишком много ушей. Мы и так нарушили все договоренности с иманцами, нельзя в такое напряженное время рисковать доверием соседей, и брат это прекрасно понимал, потому покорялся. Да и Каур не из тех, с кем можно юлить, тут лучше быть честным и прямым.

— Ваше величество, понимаю досаду на счет меня, но мы с отцом просим всего лишь дать молодым время друг к другу привыкнуть, — я попробовал прибегнуть к дипломатическим уговорам. — Кританский обычай обручения без симпатии не закрепится.

Не сработало.

— Ой! — отмахнулся король, резким движением руки отставил бокал в сторону, едва не свалив его с края стола. — Есть иманское обречение, оно не хуже! А привыкнут друг к другу в процессе. Что там сложного? Молодые, горячие — разберутся. Тем более — это еще не свадьба, — он накрыл сухой ладонью худенькую руку принцессы — она единственная из женщин сидела на нашей половине стола.

Ин-тэйс посмотрел на дочь с любовью и обожанием, я даже зыркнул на маму — та тоже на меня всегда так смотрит, да и на братьев.

— Обручение — для меня гарантия, что ваш отец, — продолжая говорить, Каур нахмурил кустистые брови, — не подложит мне очередную поганку в суп. Синарьен, — он перевел цепкий взгляд на меня, в глубине его радужек завертелась золотая иманская магия, — я ведь очень хотел тебя видеть своим зятем, но случилось, что случилось. Все понимаю.

Я дрогнул. В голосе правителя скользнуло что-то похожее на облегчение, словно больной зять ему теперь не подойдет, нужен здоровый и помоложе.

Так вот оно что.

— Да, мой брак с вашей дочерью, — пробормотал я, — невозможен. Вы сами все видите, — склонил голову к плечу, словно показывая, как выгорели волосы. — Но это не совсем болезнь, вы ведь поставлены в известность, ин-тэйс.

Король прищурился и понизил голос:

— Это не меняет тот факт, что ты мужем моей дочери стать не можешь. Истинная связь — хуже болезни, Синарьен. У нас с женой стигмы, слава Шэйсу, не было, но мой старший брат погиб из-за вот такой «не болезни». Молитесь чаще, молодой человек, и храните свою избранную, как нечто очень драгоценное. Ваша жизнь теперь принадлежит той, кто носит вторую метку. И ни я, ни уважаемый Дэкус ин-тэй не имеем права вмешиваться в волю божества. Даже если оно не из нашего мира.

— Но есть же способы…

Я прикусил язык.

Взгляд короля сверкнул огнем и смешался с темнотой зрачка. Голос ин-тэйс понизился:

— Только идиот пойдет на опасный ритуал разрыва, который, к тому же, не всегда помогает. Я надеюсь, Дэкус это понимает.

Пришлось кивнуть. В этом я с иманцем согласен, но данное слово уже не вернуть назад, а отцу все равно, что будет со мной, Эврисием или Любавой — ему важен мир. Любой ценой.

— Ланьяр давно женат, ты несвободен, — король увел взгляд, спокойно вернулся к трапезе, наколол вилкой кусочек вяленого томата и, не кладя в рот, стал его рассматривать. Последние слова ин-тэйс звучали, как приговор, и я почувствовал, как рядом каменеет от безысходности брат: — Я не потеряю последний шанс породниться с О’тэнли и заключить мирное соглашение. Обручение состоится сегодня. На закате лотты.

Ничем король Имана не отличается от нашего. Такой же диктатор. Интересно, а мнение Режини он спросил? Или просто приказал готовиться к свадьбе за нелюба, а юная девочка, что только-только стала похожа на женщину, делает все, чтобы угодить строгому отцу? Сколько ей? Восемнадцать? Двадцать? Не припомню. На вид иманке совсем мало лет.

Эври шумно выдохнул, дернулся, но я успел усадить его на место, перехватив за локоть. Сейчас только скандала не хватает.

Король покосился на нас, затем с ласковой улыбкой посмотрел на дочь. Принцесса сидела рядом с отцом и во время ужина не поднимала головы, но зорко следила за каждым движением Эври — пристально изучая, кривясь в натянутой фальшивой улыбке. Кулон, который я передал брату, сверкал рианцем на довольно скромном и плоском декольте. Младший успел подарить девушке украшение перед ужином, пока все гости ожидали в гостиной, но обсудить перенос торжества мы так и не смогли. Я прекрасно понимал, что нужно говорить напрямую с королем Имана, а тот появился только к столу.

Тревога растекалась по венам холодной рекой, я внезапно почувствовал, как немеют пальцы и стынут губы.

Прикрыл веки, пытаясь успокоиться и представить лик моей горячей девочки. Но образ размазывался, терялся в суматохе мыслей, и мышцы дубели слишком быстро. Сутки не прошли после нашей с Любавой ночи, не должен я остывать.

Но леденел. Отчаянно стремительно.

Может, дома что-то случилось?

Стиснул пальцы, в уме досчитал до десяти и разжал руку. Получилось с трудом.

Эври пил без разбора, не получалось его остановить. Я шевелиться едва мог, будто промерзал насквозь, ощущения показались другими, не такими, как раньше, словно не мне, а Любаве плохо. Нити стигмы покалывали изнутри, тянули пустоту в груди. Как жаль, что я не успел доработать браслеты связи. Сейчас даже злой или обиженный взгляд Любавы принес бы облегчение, только бы узнать, что она в порядке.

Когда все насытились, Каур поднялся и, обвиняюще глядя на Эврисия, что увлекся крепкими напитками, четко сказал: