Страница 67 из 108
Глава 51
Любава
Память услужливо отворилась, уложила меня на кровать, укутала теплом, укрыла пологом из тончайшего эсма.
Я лежала на груди принца, вдыхая изумительно душистый запах темных длинных волос и слушая биение его сильного сердца, а Синарьен, сидя на подушках, обнимал меня за плечо и читал книгу.
Вслух.
«Свет изайлиса манил ее.
Аромат, разносящийся по округе, дурманил голову.
Чаща вдруг расступилась, и девушка оказалась около многолетнего дерева, которое и четыре молодца не обнимут. Густая крона дуба, щедро укрытая снегом, путалась в лохмотьях облаков, а крепкий ствол оплетали лозы волшебной лианы. Так плотно и густо, что можно было вцепиться в них и забраться на самый верх, чтобы увидеть, как через час за горизонтом загорится яблоко лотта.
Изайлис цвел. Мерцал. Источал притягательный аромат, заставляющий думать, что жизнь прекрасна.
Сорвав белую розетку из мелких цветов, дева поднесла их к губам и нежно коснулась лепестков.
— Спасибо…
Варка зелья для ритуала в период никса — холодной воды и влажных веток — заняла больше часа. Дневное светило уступило небо лазурному маурису.
Он любопытно выглянул из-за туч и очертил синевой тонкую женскую фигуру и широкую чашу в руках.
Девушка подняла ее высоко над головой, позволив свету ночного светила укутать мутное варево, шепотом помолилась богине и залпом выпила зелье.
Кто-то выбил из худых рук пустую чашу.
Но было поздно.
Мужчина, что появился из темноты, рухнул перед девушкой на колени.
— Нет… нет… не успел… — С протяжным стоном он уткнулся в плоский живот, спрятанный под легкой светлой туникой. Прижался к ней с отчаянием, зашептал что-то бессвязное.
Девушка только руки приподняла, а он, вскинув тяжелый подбородок, утонул в ее застывших глазах.
— Ты сделала это? Я не верю…
— Сделала. — Она коснулась его темных волос кончиками пальцев, но тут же одернулась, словно обожглась. — Ты принадлежишь не мне, я не хочу тебя держать. Теперь ты…
— Но, — он сильно дрогнул, стиснул зубы, в глазах закрутилась тьма, — ты меня спросила? Чего хочу я, спросила? — голос мужчины сел, загудел между ребрами.
— Не ты хочешь. Этого желает Шэйс. А я…
Он скрипнул зубами. Встал.
— Решила за нас двоих?
Она молча кивнула и, пряча слезы, отвернулась. Ее напряженная спина напоминала силуэт старухи. Будто выпитое зелье забрало у молодой девушки несколько десятков лет.
— Ты свободен... И можешь жениться на той, что угодна твоему отцу».
Я пошевелилась в объятиях принца, и он перестал читать.
— Прекрати ерзать, — хрипло усмехнулся, в голосе почудилась мука.
— Прости, плечо затекло. Читай, пожалуйста, дальше, — я погладила его по груди сквозь тонкую рубашку из нила и неосторожно скользнула пальчиками по напряженному животу.
Синарьен зажмурился и шумно пропустил воздух сквозь зубы.
— Издеваешься? — захлопнул книгу.
— А? — я приподняла голову, прислушалась к его порывистому дыханию. — Я тебе мешаю?
— О, да, еще как, — засмеялся принц, но тут же умолк, будто захлебнулся, и зло откинул томик энтарских сказок в сторону.
— Эй… я хочу еще!
— Я тоже.
Синар перевернулся на бок, остановил горячий, карамельно-золотой взгляд на моих губах. И кожу будто защипало.
Я облизнулась. Черные точки его зрачков растянулись, запульсировали, будто хотели укрыть меня темнотой. Спрятать от любопытных глаз, как он прятал меня в саду, когда страж невольно задержал на мне взгляд. Принц чуть не побил воина от ревности, пришлось успокаивать, утаскивать ревнивца и умолять почитать.
Ему нравилось читать мне. А меня это успокаивало.
Синарьен приблизился. Медленно. Словно боялся спугнуть. В карих глазах полыхал огонь жажды, знакомой жажды, но я не могла пока ее утолить.
— Мы договаривались, Син, — прошептала, позволяя ему уложить себя на спину и укрыть жестким телом.
— А я ничего… такого, — лукаво усмехнулся, — и не делаю.
Ладонь легла на мое бедро и поползла между ног, комкая ткань длинного платья. Пальцы обожгли кожу, побежали под слоями, рассыпая бусины дрожи и нагло прижались...
Туда, куда никто не смел прикасаться.
Чтобы тут же убежать, отстраниться.
— Си-и-ин… — я потянулась за ним, цепляясь за крупные плечи. Он довольно засмеялся.
— Еще скажи, что сама не хочешь…
Принц немного исхудал за последние недели, но оставался все таким же невероятно притягательным и сильным.
Чувствовать перекатывание мышц под пальцами, гладить его — особое удовольствие, в котором я сейчас не могла себе отказать. Заглянула в теплое шоколадное море его глаз.
— Обещаешь, что остановишься? — пролепетала вялым языком.
— Клянусь, — и горячая ладонь вернулась назад. Пальцы отодвинули тонкий хлопок белья и коснулись меня снова… — Какая мокрая. И горячая. Сводишь с ума.
— Синар, нам нельзя. Я ведь безрод…
Он запер слова жестким ртом. Не целовал, просто накрыл, заставляя умолкнуть. Отстранился на миг, но вновь приблизился, задышал часто, порывисто, отчаянно.
— Никогда так не говори, — с тихой яростью прошептал он.
Осторожно коснулся губами края моих губ, пробежался по середине колючками дыхания и мягко раздвинул их языком. Одновременно с пальцами, что погрузились в мою горячую влагу, пробрался в рот, чтобы слопать протяжный стон.
Уничтожить его нерожденным.
И все слова протеста рассыпались в обоюдном огне.
Это не поцелуй. Это подчинение, покорение, искупление... Синарьен — единственный мужчина, кому я отдала бы свое сердце и тело, но законы Криты и его отец никогда такой брак не признают.
Я понимала. Я пыталась отталкивать старшего наследника. Пыталась не влюбиться, но…
И вот мы здесь.
Я под ним. Разрешаю себя целовать и ласкать, позволяя слишком много, чтобы можно было потом из души вычеркнуть, забыть, когда ин-тэ женится на иманской принцессе, которую ему подсовывает отец.
— Вот бы и нас связало нечто такое, что нельзя разорвать. — Задыхаясь, Синар оторвался от моих губ, прижался лбом к моему лбу, притиснул ладонь к паху, немного успокаивая и давая время передохнуть. — Я бы хотел этого…
— Думаешь, истинная связь отменила бы решение твоего отца?
— Но повлияла бы на него, — кивнул. — И ты, Любава, слишком близка моему сердцу, не говори, что безродная. Ты лучшее, что со мной случалось в жизни. Ты же веришь мне?
— Верю.