Студёная любовь. В огне

Глава 46

Любава

Я понимала, что магия не всегда может защитить от подобного монстра-призрака, но не могла остановиться.

Не только из-за нашей с Аларией связи. Но и еще из-за того, что чувствовала, что могу помочь.

В комнате было тихо и холодно. Изо рта вырывался пар, ресницы леденели, под ногами хрустела изморозь и иней, забираясь по стене, утяжелял портьеры и замыливал окна.

Приход невиля в замок мог говорить только об одном: его что-то привлекло, позвало. Возможно, старая жертва, к которой он ранее прикасался — этот вид монстра никогда ничего не забывает и может напасть даже через много лет после встречи с живым. Но спящее дитя — легкая добыча, монстр явно решил полакомиться вдобавок.

Если бы жертва была уже привязана, Аларию бы мы не успели спасти, но пока нечисть только «подключилась» к эссахе девочки.

Под ногами скрипнула половица. Невиль завизжал, но не отстранился от крестницы, продолжал жадно сосать из нее дар, тонкие синие нити магии тянулись от девочки в черное горло чудовища.

Я вскинула руку без браслета и вызвала свет. Именно эту магию ректор просил меня прятать от других, но теперь уже нет смысла бояться. После нашей с Синаром ночи, вся Крита в курсе, чем владею. Если бы я еще сама это понимала. Хотя управлять хаосом внезапно стало легче. Он больше не бил меня изнутри огненными плетьми и не оглушал, не вылетал неизвестно куда и не ранил других, я могла его сдерживать, но могла и направлять. И мне не нужны заклинания и сложные выкрутасы пальцами, как кританцам. Я не успевала думать, дар сам отзывался в груди вибрацией и делал то, что необходимо.

Магия разгоралась медленно, я уже отдала с избытком Синарьену, но просить принца снять второй браслет, объяснять, зачем, не было времени. Еще несколько глотков — и девочка никогда не проснется. Прикосновение невиля и так оставит метку на всю жизнь, придется ставить защиту, носить амулеты и стараться не сталкиваться с монстрами, что могут выпить магию. Невиль — почти иссушение, но смерть наступает мгновенно, как только монстр решит, что напился.

— Отойди от нее, — прорычала я, пытаясь отвлечь синее нечто.

Невиль свистел и оглушал, но продолжал лакать эссаху малышки, спешил, мразь бестелесная. Алария только дергалась в кровати и синела на глазах.

Я шагнула ближе.

Лоб покрылся испариной, в носу стало горячо. Я напрягла пальцы и выкрутила из эссахи белый шар, сжала его до сверкающей искры, создавая маленькую звезду в руках. Настолько мощную, что она способна прожечь каменную стену насквозь.

Лучи разлетались в стороны, подчиняясь ритму моего дыхания. А дышала я часто, потому что сил было отчаянно мало.

Призрак вскинул подобие головы, черные провалы глаз повернулись в мою сторону, рот раскрылся, издавая неприятный крик, сияющие синие руки-лапы сначала дернулись, будто хотели сменить жертву, но все же остались на теле девочки, обвили его и попытались вытянуть в ближайшее окно.

Удержало что-то. Невиль все-таки магическое создание, применять физическую силу ему крайне сложно.

— Ты не тронешь ее, — я крепко встала на обе ноги, чтобы не упасть от слабости, упрямо добавила еще сил в шар, хотя чувствовала, что в средоточии магии остаются крохи. Другая половина дара все еще под блоком и только мешала — жгла изнутри, пытаясь вырваться, и отвлекала.

Синар замер за спиной. Я мельком глянула на него и поняла, что принц тоже под влиянием чар призрака. Даже если попрошу снять второй блок, а это может сделать только кто-то из семьи короля или доверенный архимаг, он не услышит.

Без своей архиомагии, что сейчас заточена в моей груди, наследник слаб. Практически ан-тэ. Простецам стоит только вдохнуть ядовитые испарения, которые распространяет вокруг себя монстр, и их уже разбудить сложно. Многие умирают, погрузившись в сон навечно.

Я должна была помнить об этом и не разрешать Синарьену идти следом.

Он прав — дура!

Когда «звезда» набрала, как мне показалось, достаточно мощи, я бросила ее в невиля, но промахнулась. Монстр в последний миг увильнул, свет пролетел мимо его плоти и, врезавшись в окно, выдавил раму и стекло с оглушительным треском и звоном.

Я скрутила пальцы снова, потянула дар, рискуя упасть в обморок от истощения.

Невиль зарычал, повернулся ко мне и, наконец, отлепился от малышки. Она вялой куклой распласталась по кровати.

Знаю, что моя жизнь привязана к принцу, что замер за плечом восковой фигурой, но я не могла в тот миг остановиться и прекратить пытаться спасти крестницу.

Я пойду до конца, да простит мне Синарьен, если не удастся и утащу его в загробный мир за собой.

Забрала прилично магии из эссахи и чуть не рухнула на колени от бессилия. Качнулась назад, натолкнувшись на окаменевшего Синара. Лозы стигмы из его груди вдруг проснулись, оплели меня алыми ленточками и ласково согрели.

Но я все-таки припала на колено, потому что вместе с теплом подступали-стучали в виски новые воспоминания, а их нельзя сейчас выпускать. Тогда погибнут все.

Невиль плавно и неспешно переместился по комнате, завис напротив меня. Свист из черного провала достиг такой мощи, что перекричать, даже при желании, не получилось бы. Я перелила все тепло и магию, которой поделилась со мной истинная метка, и скрутила новую звезду, чуть меньше прошлой, потому что сил не хватало.

Призрак, увидев свет, зарычал яростнее, хлестнул меня по ногам синей бесформенной лапой, пытаясь сбить, но я лишь встала обеими ногами на колени и замахнулась вновь. В последний момент передумала и направила мощь «звезды» на второй блок-браслет на запястье.

Наверное, это глупо, когда сил остались капли.

Но внутри меня есть еще магия. Нужно лишь открыть ее.

Артефакт зазвенел, закрутился на руке, разрывая кожу и создавая новые шрамы, пошел трещинами, пропускающими лучи света, но никак не разваливался.

Невиль еще придвинулся, практически обнял меня, тело мигом остыло, заледенело, холод лизнул пальцы ног и полез вверх по бедрам, животу, добрался до груди и скользнул к шее. Перехватило дыхание. Заледенели губы. Пальцы больше не двигались, а я не чувствовала тело.

Алые лозы, что все еще подпитывали меня со стороны Синара, переключились на браслет и, крепко обвязав его нитями, разорвали в месте застежки.

И я выплеснула из себя все.

Синар упал первым — почувствовала спиной тяжелое скольжение — и алые лозы стигмы вмиг потухли. Когда падала я, невиль все еще нависал, тянулся к шее и орал чудовищным голосом.