Страница 31 из 108
Глава 24
Синарьен
Тьма!
Морозная тоска стягивала нутро, колола горло и лишала надежды. Захотелось взорваться, заорать, чтобы небеса услышали и прекратили эти мучения.
На горизонте что-то вспыхнуло, тьма надулась и до ушей донеслось страшное грохотание и рев. Оски — не единственные чудовища, что населяют эти земли. И сколько защитному куполу вокруг замка удастся удерживать нападения — трудно сказать, но Даниил не врал, когда заикался об опасности.
Снова грохнуло. Не гром, что-то более страшное. Я вгляделся вдаль. Черта будто ближе стала. А там озеро. А в нем… Нэйша! Как я раньше не подумал?! Утонувшая колесница в нем. Та, на которой прилетели девушки с Энтара, моя более новая машина, способная взять и пятерых на борт. Если капсуль цел, есть надежда, что это нас спасет.
Я рванул из библиотеки и, на ходу сбивая углы, завернул в главный холл.
Девочки готовили обед, дружно расставляли столовые приборы и перебрасывались тревожными рассказами.
Стоило мне суматошно появиться в дверях, они резко замолчали.
— Где Даня? — сипнул я. В горле все еще стыло ворочался льдистый ком. Пока не обниму свою невесту, живую и невредимую, я не успокоюсь.
— Там что-то в теплицах произошло, — смело глядя мне в глаза, подсказала Марисса.
Я рванул без верхней одежды на улицу, пробежал по двору и опешил на входе в теплицу.
Еще вчера буйная зелень томатов, огурцов и салатов теперь почернела, скрутилась. Как и Данька, что, забившись около лавки, со злостью ломал голыми руками держатель тяпки.
— Что произошло? — я прошел вперед, ошарашенно оглядел изуродованные растения, взбитую комьями землю, вырванные с корнем кусты.
— Все погибло, — глухо проговорил Даня. — Ничего не осталось.
— Но почему?
— Потому что нельзя верить в невозможное, Синар! — Его глаза горели огнем, пальцы вклинились в волосы, и, если бы могли схватить их, выдрали бы клок с мясом. — На мертвой земле ничего не растет. Ничего не родит.
Я чувствовал, что Даньку разрывает от ярости, видел, как по смуглому лицу расползаются золотые сегменты чешуек, как темнеют зрачки, сужаясь в острые вертикальные полоски.
— Это все было возможно благодаря ее свету, — дернул головой Даня и все-таки поднялся. Закачался на месте, стиснул кулак, отбросил сломанный инструмент под стену. — Любава не простая девочка, есть в ней что-то необъяснимо манящее, будто созидающая сила. Синар, найди ее и никогда не отпускай. Это твой шанс все это… — дракон окинул горьким взглядом теплицу и договорил тоскливо: — Изменить.
— Ты поможешь? — я подступил ближе, заглянул в сверкающие глаза друга. Да, он за это время стал не просто Даниилом, человеком из чужого мира, а тем, кому я мог доверить свою жизнь.
Даня пожал крупными плечами.
— Все равно заняться больше нечем. Говори, что нужно делать?
Мы вышли на улицу, и я только сейчас заметил, как неистово шалит ветер, гоняя сухой черный песок пустоши по камню двора. Ни капли снега, все за неделю ушло, растаяло, иссякло, будто окунуло светлый мир во мрак.
Направившись в сторону замка, мы с драконом шли молча. Даня сжимал губы, сводил брови и не улыбался, хотя раньше бесконечно шутил, рот не закрывался даже на грани смерти. Сейчас его взгляд потух, появилось ощущение, что за драконом по пятам следует обреченность.
— Придется снова слетать к озеру, — сказал я, повернулся к Черте и провел пальцами по рваному шраму на лице, невольно вспоминая нашу прошлую поездку.
— Ты решил самоубиться? — хмыкнул дракон и встал около моего плеча, тоже поднял взгляд на горизонт. — Это без меня. Я жизнь для другого важного дела берегу.
— Сколько времени осталось до…
— С такими темпами… — Губы Данила сжались в тонкую линию, глаза прищурились, ресницы задрожали. Он изрек: — Чуть больше трех месяцев. До лета не дотянем.
— Значит, успеем. Я найду Любаву, и мы вернемся, чтобы помочь.
— Не вздумай, — зашипел Даня, глянув на меня, будто я пустоголовый придурок, и, махнув рукой, быстро пошел к двери.
Я побежал следом, растирая озябшие плечи. В замке было не слишком тепло, но все-таки не рвало душу порывистым ветром.
Решив не давить, с Данькой так не выйдет, я попробовал подвести его к правильному решению.
— Мне кажется, что секрет плодоношения вашей земли в том, что Любава поглощает тьму…
— И что?
Мы зашли в столовую, где девочки уже трапезничали.
Даня грузно уселся за стол, подвинул к себе тарелку и, не глядя за замолчавших девушек и побелевшую от его появления Лимию, быстро поглощал куски мяса в прикуску с пшеничной кашей.
Я тоже взял себе тарелку, и, хотя есть не хотелось, заставил себя — силы нужны. Так мы и жевали довольно жесткое мясо и молча переглядывались друг с другом.
Пока я не выдержал:
— Вспомни, как она Ялика и Орина вылечила, — шепнул Даньке. — Ее магия должна помочь.
Дракон еще больше нахмурился, разноцветные глаза потемнели, затянулись широкими блюдцами зрачков.
Его тон стал темным, низким, будто Даня сейчас набросится на меня в своем зверином обличье.
— Я не буду пользоваться хрупкой девчонкой, чтобы спасти свою задницу. — И тише, едва слышно: — Никогда.
Лимия скрипнула стулом и резко поднялась. Девочки замерли.
— Но Любава может спасти ваш мир, — проговорил я настойчиво. — Если миры связаны, то и наш.
— Я сказал — нет! — Даня неожиданно ударил кулаком по столу.
Посуда зазвенела.
Лимия сильно дрогнула и поджала губы. Марисса ойкнула от неожиданности.
Я отстранился, но отступать не собирался.
— Подумай, Дань. Может быть, Любаву занесло к вам не просто так? Вдруг это важно и поможет?
— Мы сами с этим разберемся, — уже тише добавил дракон, виновато зыркая на хозяйку. — Вы, главное, найдите друг друга и себя спасите. Не лезьте в пасть зверю без надобности. Улетай и никогда сюда не возвращайся. Спаси свою Любаву, дурачок.
— Без колесницы и целого капсуля мне и до конца пустоши не доехать, — теперь я ударил по столу, но вилкой. Получилось звонко, все резко повернули в мою сторону головы. — А ты предлагаешь в другой мир отправиться? Как? На волшебном плевке? У меня ни капли магии…
— Лететь к озеру — самоубийство, — буркнул Даня, вновь покосившись на Хозяйку. — Я на это не соглашусь. Ищи другой способ.
— Другого нет. И времени тоже. Как ты не понимаешь? Семь дней прошло! Ее казнят, пока я здесь прохлаждаюсь!
— Тарис поможет, если у некоторых кишка тонка, — грубо встряла в разговор Лимия, не сводя сверкающих глаз с дракона.