Страница 100 из 108
Словно белая туча, в кухню влетел огромный акрит и, метнувшись ко мне, замер за спиной. Я сидел недвижимо и не дышал. Белые тигры — дикие животные, из них шубы шьют, а из клыков делают каблуки и украшения. Ловцы акритов — одни из самых сильнейший и богатейших магов на Энтаре. А этот зверь еще и упитанный, не меньше медведя, навис надо мной, словно собрался сожрать.
— Сайл, это гость, не пугай, — спокойно промолвила девушка и позвала жестом к себе кота-переростка.
Тот, услышав голос хозяйки, повернулся к ней, но все равно вернулся ко мне, уткнулся в плечо, куснул руку в месте шрама от обручения, вновь поднялся до головы, обнюхал шею. Я все это время не шевелился, только руками медленно нащупывал ножны меча. Тирг, фыркнув, все-таки отстранился и пушистым ковром улегся под ногами травницы. Из такого положения девушка легко доставала до его холки и чесала за высокими белоснежными ушами с кисточками. Одно из которых было сильно разорвано.
— Так что вы все-таки хотели, ин-тэ? — спокойно, будто между нами не сидит огромный хищник, способный нас двоих махом слопать, спросила девушка.
Мне пришлось в кулак взять всю волю, потому что руки застыли на рукояти меча и не хотели слушаться.
Тигр мощно замурчал, а Вилина склонилась к его морде и чмокнула зверя в нос.
— Тебя долго не было. Поймал кролика?
Тигр низко мяукнул в ответ и разлегся на полу, выставив девушке пузо.
— Сам сожрал? — пнула его травница. — А нам? Теперь не буду тебя чесать.
Тот снова мяукнул.
— Обжора. Ин-тэ, вы не ответили, — девушка перевела на меня ясный взгляд.
— Я ищу живой цвет изайлиса, — откашлялся, косясь на зверюгу. — Хороший. У вас. Охранник.
Иманка, пригладив длинную шерсть на груди питомца, нахмурила брови.
— Сайл, иди погуляй, — похлопала его легонько по животу, — ты смущаешь принца. И без кролика не возвращайся.
Тигр будто понял ее речь, поднялся, рыкнул слегка в мою сторону и ушел прочь, мотая по полу толстым хвостом.
Я облегченно выдохнул и убрал руку с ножен.
— Изайлис — редкое растение, — заговорила девушка, — я такими давно не занимаюсь. Они слишком тяжело достаются, а цена такая дорогая, что оплатить могут единицы энтарцев. Эти цветы ценные, пока свежие, а сохранить их очень тяжело, так что… — травница развела руками, — не смогу вам помочь.
— Сухой цветок у меня есть, — я потянулся за наполненной чашкой. Удивительно, но чувствовал себя прекрасно. Неужто напиток непростой? — Но для нужного мне ритуала подойдет только свежий.
Вилина покачала головой, помолчала какое-то время.
— Не знаю, что случилось, ин-тэ, но чувствую, что сильно болит у вас душа, а сердце…
— Нет его у меня, я отдал его своей… — сглотнул резко подкатившую горечь, — единственной.
— А теперь ищете изайлис, чтобы отвязать ее? — помрачнела Вилина.
— Чтобы спасти.
Я не заметил, как выпил вторую чашку земляничного напитка и за несколько минут выложил хозяйке дома историю своей жизни, всю, до мелочей. Рассказал даже о том, что нарочно притворился подлецом, чтобы Любаву защитить на суде, и множество раз ранил ее словами и поступками, сгорая от ревности. И про обет, данный отцу, тоже сказал.
Вилина внимательно и молча слушала, а когда я закончил, встала и замерла в центре помещения.
— Отец ваш натворил дел, — вдруг сказала она. — Да и обет разрушился, когда брат обручился, можете об этом не беспокоиться.
— Но… как же Эври? Я не могу оставить его, обещал помочь.
Вилина прищурилась.
— Вы решите, кого спасать: Любаву или брата.
— А нужно выбирать?
— Придется.
Я покачал головой. Это невозможно. Как выбрать, какую руку отрезать: правую или левую.
— Но ваша сестра… она ведь тоже...
Девушка довольно резко отрезала:
— У Касанны своя история, не нам ее кроить и расшивать волшебными нитями. Если им, с вашим братом, суждено быть вместе, будут, а если нет — спасай не спасай — все бестолку. Вы ведь знаете, что иманское обручение отменили лет сто назад? Оно с заковыркой, ин-тэ, но не мне вам эту тайну открывать. Не моя это тайна. Каур преследует свои цели, ему нужны гарантии, и лучше не противостоять. Лучше довериться судьбе.
— Судьба… Я давно не верю в провидение и предназначение, а судьба сделала все, чтобы я разочаровался в жизни. Любава всегда будет под перекрестным огнем нашей семьи и политических склок, поэтому я хочу ее отпустить. Пусть вернется домой, к своей семье, в свой мир.
Травница кивнула, а потом замотала головой, словно сомневается в своем решении.
— Есть у меня средство, способное оживить неживое, от бабушки осталось немного. Для сухоцвета хватит одной капли, смешанной с искренней слезой.
Я с надеждой подался к столу. Девушка бросила в меня строгий взгляд.
— Но, ин-тэ, вы понимаете, что за все нужно платить?
— Сколько? — вскочил от нетерпения. — Я отдам все.
Ли-тэ окинула меня странным взглядом, словно перед ней глупый ребенок.
— Все не нужно. Только слово.
— Какое?
— Что выполните одну мою просьбу.
— Обещаю.
— Я же еще не озвучила, — усмехнулась иманка.
— Неважно, мне терять нечего.
Травница задумалась, убрала золотой локон за спину, ласково пригладила живот и довольно напряженно произнесла:
— Возможно, это никогда не случится, ин-тэ, но я хотела бы вам довериться.
— Даю слово, что сделаю что угодно.
— Вот и ладно.
Повернувшись к стеллажу, где в рядочки стояли разные пузырьки со специями и настойками, девушка взяла крайний, с жидкостью, что отливала сквозь стекло синевой. Протянула его мне. Было ощущение, что Вилина заранее, еще до того, как я в дом вошел, знала, что именно я попрошу.
— Но помните, роса, которую я вам даю, может как оживить мертвое, так и умертвить живое.