Страница 68 из 77
Глава 17
Новый кремлёвский палач.
Советская печать всё громче превозносит нового любимца Сталина — двадцатидвухлетнего генерала Алексея Штурмина, героя, изобретателя, музыканта и, если верить московским газетам, едва ли не спасителя Отечества. За красивой легендой, однако, стоит куда менее привлекательная фигура.
Штурмин сделал карьеру не только на фронте. Его имя связано с особыми частями, действующими совместно с НКВД, зачистками освобождённых областей и расправами над теми, кого Кремль объявляет «изменниками» и «врагами народа». Молодость генерала лишь подчёркивает характер нынешней советской системы: для быстрой карьеры достаточно без колебаний исполнять волю Сталина.
Говорят, сам диктатор присутствовал на свадьбе своего любимца и лично вручил ему генеральские погоны. Трудно придумать более ясный знак благоволения.
Остаётся надеяться, что история запомнит Штурмина не таким, каким его рисует Москва, а таким, каким его уже знают те, через чьи судьбы оборвал и уничтожил красный палач.
«Посев», 5 марта 1944 года
Информация о том, что Сталин появился на свадьбе молодого офицера, разошлись по жадной до слухов Москве мгновенно, словно пламя по складу горюче–смазочных материалов. Но событие и само по себе стало совершенно эпическим. Да, Иосиф Виссарионович появлялся на юбилейных концертах, улыбался с трибуны Мавзолея, присутствовал на торжественных приёмах и обедах по случаю революционных праздников, однако всё это были мероприятия государственные, предусмотренные протоколом и заранее подготовленные. Но чтобы Верховный Главнокомандующий приехал на обычную свадьбу, сел за один стол с гостями и провёл там часть вечера, такого в Москве просто не случалось ещё никогда.
История, естественно, обрастала подробностями быстрее, чем успевала передаваться из уст в уста, но самое удивительное даже ничего придумывать не требовалось. Сталин действительно приехал, действительно поздравил молодых и собственноручно вручил Штурмину генеральские погоны. Последнее производило на знающих людей едва ли не большее впечатление, чем само появление Верховного на свадьбе, потому что генеральское звание в Красной армии присваивали регулярно, но вот случаев, когда Сталин лично привозил новоиспечённому генералу знаки различия и вручал их вместо обычной штабной процедуры, припомнить не могли. Наконец, возраст окончательно превращал историю в московскую легенду: Алексею Штурмину в 1944 году только предстояло исполниться двадцать два.
Положение молодого генерала после этого изменилось мгновенно. До свадьбы он был очень известным в достаточно узких военных, научных и промышленных кругах полковником, Героем Советского Союза, человеком с хорошим доступом к верхушке и необычными возможностями. А теперь уже для всей Москвы стало понятно, что этого человека Сталин не просто знает по фамилии. И это теперь не «Эй ты, полковник…» а «Тот самый генерал Штурмин»
Но для Генерального штаба неожиданно возникла проблема совершенно практического свойства, а куда, собственно, девать новоиспечённого генерала, да причём так, чтобы у товарища Сталина не возникло неприятных вопросов, «а куда это задвинули перспективного офицера?»
Учебный центр Штурмин давно перерос. Оставлять генерал–майора начальником небольшого отдела тоже выглядело нелепо, но и вручать ему стрелковую дивизию только потому, что на плечах появились генеральские звёзды, никто не собирался. Генеральское звание вовсе не означало обязательного командования соединением. В Красной армии хватало генералов инженерных войск, связи, артиллерийских специалистов, врачей, работников тыла и военной науки. Огромная армия состояла далеко не только из людей, водивших фронты, армии и дивизии в атаку. Штурмин и вовсе представлял собой особый случай: боевого опыта у него было больше, чем у иных командиров полков, однако ценность его заключалась совершенно в другом. Он каким–то непостижимым образом умел увидеть направление развития техники и тактики раньше, чем необходимость этого направления становилась очевидной остальным. Фронтовая разведка, практически уничтожившая всех егерей и противопартизанские подразделения, тому яркое свидетельство.
Решать, что с ним делать, собрались Василевский, Жуков, первый заместитель начальника Генерального штаба генерал армии Алексей Антонов и начальник Оперативного управления генерал–лейтенант Сергей Штеменко. Последние двое здесь выглядели даже нужнее многих маршалов: Антонов фактически вёл огромную часть повседневной работы Генерального штаба, особенно когда Василевский находился на фронтах, а через Штеменко проходило оперативное планирование. Жукову Штурмин был хорошо известен по прежней работе, так что объяснять, кого именно они собираются куда–то пристроить, никому не требовалось.
Маршальские звёзды, впрочем, давали не только за умение командовать фронтами. Опытнейшие военачальники, нашли выход быстро и такой, который устраивал буквально всех.
При Генеральном штабе создавалось Управление перспективного военного планирования и анализа, в задачи которого вменяли не работу не с текущими операциями, а с тем, что армии потребуется через год, три, пять и десять лет, включая развитие вооружения, изменение способов ведения войны, возможные противники и союзники, новые театры военных действий, влияние промышленности и науки на структуру вооружённых сил. Начальнику самостоятельного управления Генерального штаба генеральское звание соответствовало совершенно естественно, а искать другого человека при наличии Штурмина выглядело уже несколько странно, тем более что его положение в военной науке становилось всё прочнее. Первую Сталинскую премию Алексей уже получил за комплекс разработок ручного вооружения и снаряжения для частей особого назначения, а теперь сразу два конструкторских коллектива включили его фамилию в представления по новым работам: один — за тяжёлые противобункерные авиационные бомбы, второй — за боеприпасы объёмного взрыва. Оба изделия уже вышли из стадии разговоров и полигонных игрушек, применялись войсками и давали результаты, поэтому вероятность второй премии выглядела весьма высокой; оставалось только выяснить, по какой именно разработке её присудят.
Так генерал–майор Штурмин оказался на должности, выглядевшей абсолютно кабинетной малополезной и абсолютно не значимой в огромном военном механизме воюющей армии.