Страница 56 из 77
Глава 14
Граница, изменившая смысл войны.
Передовые части Красной Армии вышли к государственной границе СССР. Это событие, пожалуй, яснее всех прежних побед говорит о приближении конца войны. Сталинград доказал, что Германия может проигрывать; последующие наступления — что она утратила инициативу. Теперь русские армии подошли к рубежу, за которым начинается Европа.
Главный вопрос сегодня уже не в том, сумеет ли Москва вернуть потерянные территории, а в том, где остановятся её войска. Ограничится ли Красная Армия советскими границами или продолжит наступление через Польшу и Центральную Европу до Берлина? Будущая карта Европы всё заметнее зависит от того, где именно советского солдата застанет окончание войны.
Neue Zürcher Zeitung, 30 Января 1944 года.
Фронт за последние месяцы снова сдвинулся на запад, и теперь бои шли уже в западной Белоруссии и Прибалтике, передовые части подходили к западным областям Украины и румынской границе, а Одесса осталась в тылу. Продвижение армии принесло проблему, которую невозможно было решить одним занятием городов и железнодорожных узлов. на освобождённой территории оставались немецкие окруженцы, полицейские формирования, дезертиры, вооружённые националисты, бывшие старосты, каратели и просто банды, успевшие за годы оккупации привыкнуть к оружию и полной безнаказанности. В деревнях сводили старые счёты, убивали председателей вновь создаваемых советов, грабили склады и обозы, резали связистов, нападали на одиночные машины, а кое–где вооружённые группы насчитывали уже не десятки, а сотни человек.
Разбираться с этим приходилось одновременно нескольким структурам. Недавно организованный СМЕРШ занимался поиском, военная разведка вела уничтожение крупных групп, НКВД восстанавливал агентуру, поднимал довоенные дела и создавал оперативные группы, но главное отличие от прежней войны состояло в том, что действующая армия могла позволить себе выделить для зачистки тыла действительно крупные силы. Потери были значительно ниже тех, которые помнил Штурмин, поэтому дивизии не приходилось выгребать до последнего человека ради пополнения стрелковых рот, а командующие фронтами могли без истерики отдавать в сводные группы пехотные батальоны, сапёров, бронетехнику и даже авиацию.
Партизанские отряды тоже не спешили растворять в действующих частях. Людей, годами живших в лесах, знавших местность лучше содержимого своего кармана, местные семьи, тропы, старые схроны и умели по одному следу определять, куда ушла группа, оказалось куда разумнее использовать против тех, кто теперь пытался сделать леса своим убежищем. Они служили проводниками, разведчиками, формировали отдельные поисковые отряды и очень быстро объясняли прибывшим с фронта командирам, почему дорога, выглядевшая на карте совершенно безопасной, на самом деле ведёт прямо к удобному месту для засады а в итоге в могилу.
Отдельное отношение существовало к вооружённым формированиям украинских националистов. После аналитической записки Штурмина, и подтверждения от специалистов по ОУН на них перестали смотреть как на очередную разновидность лесных банд, а вели себя с ними именно как с животными — людоедами.
Вооружённые группы, оказавшие сопротивление, уничтожались на месте; тех, кого удавалось взять вместе с документами, оружием или доказательствами участия в убийствах, передавали следствию для открытых процессов, которые должны были показать местному населению не мифических борцов, а людей, занимавшихся грабежами, расправами и сотрудничеством с немцами, но приговор всегда был один — смерть.
Даже тех, кто просто участвовал в работе ОУН или карательных отрядов на обеспечивающих должностях, не везли через всю страну, на отсидку, чтобы после выпустить их в общество, а также как и всех остальных, приводили в исполнение, закапывая во рву безымянной могилы.
Сам Штурмин от этой работы тоже не остался в стороне. К концу января он находился в Бердичеве, где разместился штаб сводной группы войск зачистки тыла, отвечавшей за огромный район вокруг Ровно, Тернополя, Каменец–Подольского и прилегающих территорий в радиусе примерно двухсот пятидесяти километров. Севернее, уже по белорусскому направлению, аналогичной группой руководил Тихонов, а в освобождённой части Прибалтики работал Сулкшин, недавно получивший подполковника. Между штабами постоянно шёл обмен картами, ориентировками и сведениями о людях, потому что банды, окруженцы и агенты совершенно не интересовались границами зон ответственности.
Бердичевский штаб занимал бывшее административное здание возле центра города, уцелевшее почти чудом. На первом этаже располагались связисты и дежурная служба, второй заняли оперативный отдел и огромный оперативный зал с картами, а на третьем разместились командование, архив и десяток комнат отдыха для офицеров, которым иногда было проще поспать пару часов прямо на месте, чем идти на выделенную квартиру.
Алексей проснулся ещё затемно, быстро умылся, тщательно выбрился и, натягивая китель, услышал осторожный стук в дверь.
Адъютант вошёл с подносом, на котором стояла большая чашка кофе и лежали два куска хлеба с сыром.
— Кофе, товарищ полковник, — он поставил чашку на край стола и с явным уважением посмотрел на тёмную поверхность. — Из той банки, что вы привезли.
Рождественский подарок Ротшильда оказался как никогда к месту. Среди коробок с хорошим табаком, шоколадом, несколькими бутылками вина и прочими вещами, которые в военной Москве выглядели почти неприличной роскошью, находилось несколько больших пол–литровых банок кофе причём разных сортов, и Алексей предусмотрительно отсыпал себе в поездку граммов сто.
— Если будешь продолжать варить его так же хорошо, половину банки придётся завещать тебе, — Штурмин сделал первый глоток, одобрительно кивнул и взял чашку с собой. — Что за ночь?
— У соседей вылазка крупной банды, для начала пробомбили сверху а сейчас давят танками. Наша сводка уже на планшете. Потерь нет.
Они спустились на второй этаж, где работа не прекращалась ни на минуту. В большом оперативном зале горели лампы, телефонисты принимали сообщения, связисты передавали радиограммы, на стене висела карта с десятками цветных отметок, а возле центрального планшета дежурная смена отслеживала восемь групп, находившихся сейчас вне базы.