Страница 55 из 77
Оркестр подхватил новую мелодию почти без паузы. скрипка взвилась поверх рояля, баян врезался тяжёлым казачьим ходом, и пятеро музыкантов, ещё недавно чинно игравшие для двух человек, заиграли так, словно всю жизнь ездили по станицам. Офицеры у входа переглянулись, кто–то уже отбивал сапогом такт, а генерал–майор Головской сдвинул папаху на затылок и первым шагнул к двери. Швейцар попытался напомнить о спецобслуживании, но остановить несколько десятков казаков во главе с генералом у него не было ни малейшего шанса.
Они шумно вошли в почти пустой зал и замерли у дверей. За роялем сидел полковник со Звездой Героя и целой выставкой орденов на груди, оркестр наяривал следом, а единственной слушательницей оставалась молодая красавица за столом. Заметив гостей, Алексей усмехнулся, махнул рукой, приглашая проходить, и закончил куплет.
— Что же вы там встали, товарищи? — он отнял руки от клавиш и показал на свободный зал. — Заходите, места хватит.
Головской подошёл ближе, с интересом оглядел сидевшего за роялем полковника, задержал взгляд на Золотой Звезде и орденах, после чего протянул руку.
— Хорошо поёшь, товарищ полковник. Головской Василий, командир Четвёртого гвардейского кавкорпуса.
Алексей поднялся и пожал протянутую ладонь.
— Полковник Штурмин Алексей. А это лейтенант Вера Субботина. Вообще–то сегодняшний концерт предназначался ей одной, но, похоже, состав слушателей несколько расширился.
Головской перевёл взгляд на Веру, заметил кольцо на пальце и сразу всё понял.
— Братцы, да мы, похоже, на помолвку ввалились! — он обернулся к своим, и по залу сразу прошёл оживлённый гул.
Вера чуть покраснела под десятками обращённых к ней взглядов, но смущения не показала. Алексей только развёл руками.
— Сегодня предложение сделал. Она согласилась.
Головской снял папаху и с усмешкой покачал головой.
— Герой, полковник, а говорит так, будто сам ещё не поверил. Ну что, казаки, раз уж без приглашения явились, придётся молодых поздравлять.
После этого выгнать вошедших уже не мог бы никто. Управляющий быстро оценил положение, распорядился вернуть столы в центр зала и послал людей на кухню. Появились закуски и бутылки, музыканты отложили приготовленную для вечера программу, а через четверть часа камерный ужин на двоих превратился в шумное казачье застолье. Пели хором, заказывали знакомые песни, спорили с оркестрантами о том, как их следует играть, и один за другим требовали от Штурмина то донскую, то кубанскую, то услышанную когда–то на фронте песню.
Головской тем временем подсел к Вере, поставил перед ней рюмку и кивнул в сторону Алексея.
— Хорошего ты себе мужа выбрала. Только очень беспокойного.
Вера посмотрела на Алексея, спорившего у рояля с каким–то офицером о начале следующей песни, и улыбнулась.
— Тихий муж в бою не дюж.
Генерал аж крякнул от удовольствия, кивнул, поднялся и постучал вилкой по бокалу, заставляя зал постепенно стихнуть.
— Братцы, мы сегодня отмечали награды за Кавказ и Крым, вспоминали тех, кто дошёл с нами, и тех, кто остался лежать. Потом вышли искать место, где можно отпраздновать уже по–настоящему, и случайно попали сюда. А может, и не случайно. Пока идёт война, особенно хорошо видеть, что люди всё равно любят друг друга, женятся и собираются жить дальше. Значит, есть ради чего воевать.
Он повернулся к Алексею и Вере и поднял бокал.
— За молодых. Чтобы после войны у них было столько детей, сколько сегодня здесь казаков!
Вера широко раскрыла глаза, Алексей кашлянул, а зал взорвался хохотом.
— Товарищ генерал, — Штурмин поднял рюмку и покачал головой, — это уже не тост, а диверсия против жилищного фонда Москвы.
— Ничего, полковника думаю не обидят, — невозмутимо ответил Головской, после чего все выпили стоя.
Оркестр снова заиграл, на этот раз медленный фокстрот. Алексей вывел Веру на середину зала, обнял за талию, и несколько минут они танцевали, почти не замечая окружающего шума.
— Не жалеешь, что вечер получился не совсем таким, как я задумал? — Алексей наклонился к ней.
Вера посмотрела на него, затем на казаков, уже снова окружавших рояль.
— Наоборот. Так даже лучше. Если бы всё прошло тихо, красиво и романтично, я могла бы решить, что вышла замуж за совсем другого человека.
Алексей рассмеялся, прижал её ближе, а музыка понесла их дальше по залу, где совершенно камерный ужин окончательно превратился в шумную казачью свадьбу.