Незаконная желанная

Глава 54

Лана

Было совсем не страшно. Может, чуть-чуть из-за темноты. Но Эд светился, как солнце, и давал надежду на светлое будущее. Хотелось к нему прикасаться. Ловить тепло, изучать его изгибы, чувствовать, как перекатываются горячие мышцы под пальцами.

А его поцелуй казался знакомым. Таким щедрым на эмоции и чувства, что Ланиэль едва дышала. Даже не противилась, когда Эд опустился ниже и поцеловал ключицу. Даже когда руки положил на грудь и мягко сдавил плоть. Она соглашалась на все. Будто тело знало его прикосновения, помнило. И так хотелось тоже вспомнить, раскрыть мысли и увидеть, что там за пеленой безмолвия.

— Что-то не так? — спросил Эденгар, когда Ланиэль затихла.

— Я очень хочу тебя помнить, — прошептала она в ответ и поймала его лицо.

Эд повернул голову и уткнулся носом в ее ладонь. Прошептал, согревая руку горячим дыханием:

— Мы можем создать новые воспоминания. Яркие и такие же прекрасные, как прежние.

— А какие были прежние? Я не хочу читать о своей жизни, я хочу ее прожить.

— И я буду рядом, чтобы сделать ее красочней. Чтобы показать, что ты не одна. Никогда не сомневайся во мне, не думай, что слепота заставит любить тебя меньше. Этого никогда не будет. Ланиэль, мы не можем вернуться в прошлое, нужно жить настоящим.

Эд зашелестел одеждой, и его горячее дыхания переместилось ниже. Мягкие губы коснулись груди сквозь рубашку, отчего захотелось вскрикнуть: такими острыми казались ощущения. И таким прекрасным был дракон. В золотистой крошке, что создавала вокруг него живой контур, будто волшебный.

— Ты точно этого хочешь? — хрустяще засмеялся Эд и аккуратно потащил ночную сорочку вверх. Скользил по обнаженной коже ладонями, касался пальцами живота.

Хотелось больше, больше, больше…

— Чего? — неосознанно спросила Ланни и, запустив пальцы в его волосы, прижала к себе.

— Чтобы я прикасался…

— Безумно.

Танец его языка по коже выжигал в памяти новые символы, ставил зарубки, отмечал важное. Губы разукрашивали новое настоящее. Их общее. Пальцы вышивали чуткие мгновения и особенные узоры. Разве можно такое забыть?

Ланиэль искала его светящийся силуэт и изучала тело ладонями. На крепкой шее под пальцами стучал пульс: бойко и четко. И от движения рук вниз волнительно качнулся кадык. Ключица и плечи: широкие, массивные, под такие если нырнешь, почувствуешь себя защищенным.

Эд чуть отстранился и поцеловал ее раскрытую ладонь.

— Ты так прекрасно смотришь на меня, — прошептал, целуя ее пальцы и обжигая кожу приятными колючками.

— А ты так золотишься, что мне кажется, будто я сплю.

— Не спишь.

— Я хочу знать о тебе больше, Эд, — вдруг сказала Ланиэль и подалась вперед. Нашла кончиками пальцев его губы и обвела их по контуру. — Ты — мой, правда?

— Твой, — зашелестел его голос. Язык скользнул по подушечкам, а Ланиэль откинулась назад, справляясь с горячей лавой, обжигающей живот.

— Это невероятно. Я будто не жила в этом мире, будто все, что меня окружает — чужое, непривычное. И эта тьма перед глазами, как спасение, Эд.

— Думаешь, что в другом мире было бы легче?

— О чем ты?

— Ни о чем, мой свет. Не думай сейчас ни о чем. Нога почти зажила от твоих поцелуев, твоей теплоты. Мы выберемся отсюда, я найду лучших лекарей, и ты будешь видеть снова.

— И помнить? — с надеждой спросила Ланиэль.

— Обязательно.

Эд опустился ниже и сомкнул ладони на ее талии, стал сдвигаться еще и застыл, будто спрашивал разрешения. Как ответ, Ланиэль провела руками по его волосам и вплела пальцы в мягкий шелк. Она помнила какие они: каштановые, а на солнце отливали золотой медью.

Сгорая от его прикосновений, она видела вспышки и плакала от переполняющего счастья. Эд не останавливался. Горячие губы скользили по животу вниз и заставляли вскрикивать и пугаться своего голоса.

— Доверься, — прошептал Эденгар и завел ладони чуть ниже, немного надавил на бедра, раздвигая их.

Мир раскололся на «до» и «после». Порочный поцелуй Эда вытащил из Ланиэль протяжный стон. Кончик языка обогнул чувствительную плоть и коснулся клитора. Она будто родилась вновь в этот миг. Тело обдало волной жара, приятная пружина завертелась вокруг поясницы, заползла между ног и ошпарила внутренности.

Ланиэль не дышала. Хватала губами воздух и стискивала мягкие волосы Эда ладошками.

Он не останавливался. Погружался в ее глубину языком, обводил по кругу и снова погружался, вытряхивая из нее невозможные ощущения. Когда к его поцелуям добавились пальцы, что мягко вошли в ее глубину, Ланиэль запрокинула голову и прикусила губу, чтобы не закричать.

Так остро она еще никогда не чувствовала свое тело. И пусть память подводила, но она точно знала, что никогда не испытывала подобного.

Движения ускорились. Порочные шлепки стали ритмичными, стоны протяжными, а жар невыносимым.

Ланиэль поймала в темноте горящие разломами плечи Эда, потянулась за поцелуем. Пряный вкус его губ сводил с ума, она неосознанно поплыла ладонями к его каменному животу. Собрала с драконьей кожи жар и, когда сомкнула пальцы вокруг члена, он протяжно застонал.

Ласки не прекращались, становились горячей и откровенней, а стоны переплетались, будто виноградные лозы.

Эд зарычал, дернулся от быстрых движений ее рук и захрипел над ухом. Теплая влага согрела кожу. Дракон что-то прошептал, но в огне приятной агонии Ланиэль ничего не разобрала.

Эд не прекращал вводить в нее пальцы, расширяя, проталкиваясь глубже и глубже. Вперед, вперед, вперед. Хлюпая с каждым рывком, обжигая ее внутри невыносимо приятной истомой.

Еще миг, и все вокруг раскрасилось белым.

Ланиель расцвела сладостной вспышкой.

Потом они лежали, поглаживая друг друга и уютно молчали. Ланиэль улыбалась своей тьме и вычерчивала силуэт Эда пальцами.

— Я люблю тебя… — вдруг сказал Эденгар, нарушив тишину.

За окном что-то глухо стукнуло. Ладони дракона, до этого мягкие и ласковые, сжались на плечах и немного отодвинули Ланиэль.

— Тише, — прошептал в ухо. — Я приоткрою форточку, чтобы посмотреть, что там.

Ланни только кивнула. Почему-то стало тревожно, под горлом застучало сердце, а внизу живота неуместно плясало непогашенное пламя. От стыда пылали щеки, но было так приятно, что остальное казалось нелепым и неважным.

Стук за окном повторился, и Эд быстро вернулся к кровати.

— Нам нужно уходить, милая.