Страница 9 из 77
Ещё через полтора часа Клайд раздался, берега отступили, и впереди на рейде вырос корабль, рядом с которым маленький буксир сразу превратился в заводную игрушку. Высокий борт, бесконечная полётная палуба, тяжёлая надстройка — не авианосец, а кусок города, по недоразумению поставленный на якорь.
— «Арк Ройял», сэр, — с нескрываемой гордостью сообщил старшина, словно имел к его постройке самое непосредственное отношение.
Лёха оглядел громаду от носа до кормы и кивнул:
— Рояль на месте. Осталось выяснить, в чьих кустах его забыли и почему именно мне теперь на нём играть.
Старшина покосился на Кокса с осуждением, затем перевёл взгляд на авианосец — уже с любовью — и решил промолчать. Кто их, образованных, разберёт.
Лёха оглянулся на свой розовый «Спитфайр», на огромный подвесной бак почти на четыреста литров, вспомнил о спрятанном внутри посадочном гаке и решил, что этот рояль впереди, похоже, действительно выкатили специально для него.
— Чёрт. Они ведь действительно решили заставить меня с него летать.
Перспектива окончательного превращения в морского авиатора предстала перед Коксом во всей своей мокрой, качающейся и совершенно неизбежной красе.
Стропы долго примеряли, переставляли и затягивали, пока самолёт стоял на барже с видом дорогой вещи, которую собирались доверить людям, явно не привыкшим грузить на авианосцы беременные истребители. Его любимца собирались поднять над Клайдом с помощью тросов, крюка и неизвестного матроса в будке крана, что казалось куда опаснее «Мессершмиттов».
«Спитфайр» оторвался от баржи, весело качнулся и поплыл над водой — со здоровенным баком под фюзеляжем, вызывающе розовый на фоне серой реки. Когда крыло прошло в метре от борта «Арк Ройяла», Лёха успел мысленно похоронить самолёт, но колёса наконец коснулись палубы, и команда споро покатила разведчик к носу корабля.
Лёха обнаружил, что обеими руками держится за ограждение и уже некоторое время ругается вслух.
Механики оттащили «Спитфайр» к самому носу, прижали к краю полётной палубы, поставили на колодки и взяли на растяжки так основательно, словно до Гибралтара решили считать его частью корабля.
Особенно долго возились с подвесным баком. Топливо из него слили, краны перекрыли, соединения проверили дважды, но даже пустая ёмкость под розовым фюзеляжем продолжала выглядеть как отдельная катастрофа, временно прикрученная к самолёту.
Лёха дождался окончания процедуры и сам осмотрел замки, растяжки и топливные соединения. Фонарь кабины закрыли, воздухозаборник и выхлопные патрубки защитили заглушками, после чего самолёт оставили ночевать на палубе.
До выхода оставалась ночь, а утром «Арк Ройялу» предстояло принять на борт собственную авиагруппу. Лёхин «Спитфайр» оставили у самого носа и до рассвета объявили проблему решённой.
К Лёхе подошёл офицер управления посадкой — сухощавый лейтенант с живым лицом человека, привыкшего встречать на полётной палубе разные самолёты, но всё-таки не такого авангардистского цвета.
Он вежливо поздоровался и быстро обошёл «Спитфайр». Осмотрел четыре лопасти винта, задержался у огромного бака под брюхом, затем присел и обнаружил крепления под гак.
— Узкая какая колея. С баком я бы не рискнул вас сажать. Летали уже с авианосца? Как думаете, сколько заходов потребуется?
Лёха признался, что у него был краткий курс взлёта и посадки, но, подумав, честно сказал:
— Я предпочту доверить машину крану. Скорость у него скромнее, зато палубу он обычно находит с первого раза.
Офицер управления посадкой проследил за его взглядом и серьёзно кивнул:
— Разумный выбор, сэр. Кран редко просит второй заход.
Когда самолёт окончательно закрепили, Лёху отправили устраиваться.
Помощник старшего офицера посмотрел на галуны на рукавах Кокса, затем сверился со списком размещения и покачал головой, явно прикидывая, куда можно засунуть ещё одного приблудного коммандера.
— Не обессудьте, сэр, с каютами сейчас туго. Завтра на борт поднимется вся авиагруппа, да ещё люди сверх штата. Уже селим по двое и по трое. Впрочем, по сравнению со старыми кораблями у нас почти просторно.
Каюта оказалась рассчитана на двух офицеров морской авиации — или на одного нормального человека. Между койками оставался проход шириной в половину Кокса, если тот предварительно втягивал живот. Зато первую ночь Лёха провёл один и даже успел решить, что его звание на этом корабле всё-таки что-то значит.
Он проспал завтрак, затем и обед, а вечером явился в кают-компанию с таким видом, словно только что вернулся из длительной командировки в собственную подушку. Офицеры уже играли в карты и без лишних вопросов освободили ему место.
На третий круг Кокс начал выигрывать.
На четвёртый ему предложили снова пойти поспать.
Утром второго дня Лёха выбрался на палубу и, щурясь от мороси и встречного ветра, направился к носу. За ночь корабль успел покрыться тонкой плёнкой воды; под ногами блестела мокрая сталь, над островом тянулся рваный дым, а там, где ещё вечером стоял его розовый «Спитфайр», теперь остались только несколько колодок, тёмные следы от колёс и совершенно беспрепятственный вид на серое море.
Кокс дошёл до пустого места и остановился. Он перевёл взгляд за борт, проследил за бегущей вдоль корпуса пеной и снова уставился на палубу.
— Смыло, — тихо сказал он.
Ближайший матрос немедленно отвернулся к лееру, второй присел изучать палубу, а ещё двое у тягача синхронно опустили головы, изображая людей, которых происходящее совершенно не касается.
Старшину палубной команды он нашёл возле острова. Тот стоял у борта, что-то проверяя, и встретил приближение Кокса с безупречно спокойным лицом честного человека.
— А где мой самолёт? — придав лицу равнодушное выражение, поинтересовался Лёха.
Старшина поднял глаза, посмотрел на Кокса честными выцветшими глазами и, тяжело вздохнув, словно извиняясь, произнёс:
— Ночью крепко качало, сэр.
Лёха представил розовое крыло, медленно уходящее в воду, и лицо у него, видимо, сделалось таким, что старшина не выдержал.
— Убрали в верхний ангар, сэр, — сообщил старшина, сохраняя серьёзность уже из последних сил. — Офицер управления полётами решил, что утром ему понадобится вся свободная палуба. Поставить его нормально не получилось, но вы не волнуйтесь, сэр, если что, мы его обратно вытащим по частям.