Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 77

— Наш французский друг, — адмирал усмехнулся, — воспользовался каналом. Я не перестаю удивляться везению Кокса.

Флеминг кивнул.

— Ответа не требуется, сэр.

— Тем лучше. Ответим тем, что позволит ему написать ещё раз.

В Мадрид отправилась небольшая кодовая таблица, инструкция к ней и несколько листов одноразового шифра. Никаких благодарностей, подписей и лишних слов.

Люди, которым предстояло переписываться о судьбах государств, официально познакомились.

Как бы удивились оба корреспондента, если бы узнали, что неделю спустя в Лионе деловой партнёр Исаака, а по совместительству его двоюродный брат, вскрыл письмо из Мадрида, поворчал над содержимым и извлёк оттуда совершенно невинную открытку.

Открытка перекочевала в другой конверт, после чего старик позвал внука и вручил ему письмо вместе с мелкой монетой.

Через полчаса мальчишка опустил конверт в ящик у лионского почтамта и отправился за мороженым, в очередной раз убедившись, что дедовские коммерческие дела устроены удивительно глупо: работы почти никакой, а мороженое вот оно.

Ещё через несколько дней поверенный в делах СССР во Франции Александр Богомолов рассматривал в Виши короткую записку.

Письмо, предназначенное месье Хренованни, сообщало, что германского вторжения в Испанию в назначенный срок не будет.

Февраль смешался в одну длинную череду конвоев, вылазок в Средиземное море и перебросок очередных «Харрикейнов» на Мальту — Лёхе самому слинять вместе с ними так и не удалось. После неудачного похода к Генуе они с Граббсом вернули на «Арк Ройял» настолько дырявую «авоську», что механики ещё долго выясняли, каким именно чудом она продолжала считаться самолётом.

Правда, уже через несколько дней они снова болтались в «Фулмаре» над Атлантикой, разглядывая море, облака и с каждым часом всё крепче убеждаясь, что больше там ничего нет. Лёха по-прежнему числился торпедоносцем, но знакомство с «Фулмаром» неожиданно пригодилось, и время от времени Стивенсон отправлял их с Граббсом «развеяться» — на дальние патрули.

В один из таких патрулей, уже в марте, скука закончилась совершенно внезапно.

Граббс заметил корабли — далеко сбоку, на самом краю полосы тумана, из которой один за другим выползали два длинных серых корпуса. Лёха довернул «Фулмар», прошёл в стороне, стараясь не лезть слишком близко, и довольно быстро стало ясно, на кого они наткнулись. «Шарнхорст» и «Гнейзенау» шли вместе, почти строем, то исчезая в молочной пелене, то снова показываясь целиком.

— Граббс! Долби по кнопкам, быстро! Передавай. Утопим уродов.

За спиной несколько секунд трещало радио, потом Граббс начал перебирать частоты, проверять питание и наконец сообщил, что передать-то он готов хоть лично Черчиллю, но радиостанция, судя по всему, уже решила подохнуть и на связь больше не выходит.

Лёха набрал высоту, снова попытался вызвать «Арк Ройял», сделал круг над краем тумана и ещё раз спустился к немцам. Радио молчало. Тем временем оба линейных крейсера медленно втягивались в серую пелену, словно специально демонстрируя, насколько дорого может стоить какой-то дохлый предохранитель.

Оставался старый и надёжный способ связи.

Развернуться домой и рассказать всё лично.

Домой они вернулись, однако всё-таки недостаточно быстро.

Пока Лёха с Граббсом докладывали, на палубе уже выстроились девять «авосек» с торпедами под брюхом. Экипажи сидели по местам, механики ждали команды, однако два немецких линейных крейсера успели раствориться в тумане вместе со своей точной позицией. Через полчаса стало темнеть, и вылет отменили.

Лёха ещё долго смотрел на торпеду под самолётом и ругался на британскую радиопромышленность. До немцев оставалось совсем немного.

В следующий же раз всё получилось с точностью до наоборот.

В начале мая «Арк Ройял» снова полез в Средиземное море, прикрывая большой конвой на восток. Итальянцы обнаружили его довольно быстро и почти весь день старательно пытались доказать, что море принадлежит им. Над соединением по очереди появлялись разведчики, торпедоносцы и истребители.

«Фулмары» взлетали, садились, заправлялись, снова взлетали. К середине дня из восемнадцати «Фулмаров» боеспособными остались семь: Тилларда сбили, другой уронили в море, несколько машин получили повреждения и к вечеру исправных истребителей на авианосце осталось неприлично мало.

Когда радар обнаружил новую большую группу, дежурную четвёрку начали поднимать ещё до того, как с мостика успели уточнить состав.

На этот раз в одном из «Фулмаров» сидели Кокс и Граббс.

Они затянули ремни, проверили оружие, дождались, пока матрос выдернет колодки, и через несколько секунд уже неслись навстречу немцам.

Через минуту «Арк Ройял» провалился у них под хвостом.

Курс на противника передали уже в воздухе.

Они уходили от соединения с набором высоты. Внизу быстро уменьшались корабли: «Арк Ройял», линкоры, крейсера, транспорты, разбросанные по огромному куску моря. Где-то далеко впереди находилось то, что собиралось всё это бомбить.

Когда они наконец набрали почти три километра, вдали появились первые точки.

Сначала просто чёрные мушки. Потом они начали разделяться, и стало видно два эшелона. Сверху шли двухмоторные машины прикрытия, а ниже, плотными группами, тянулись «Юнкерсы».

Лёха невольно усмехнулся. В январе они рисовали всё это карандашом на карте. Теперь немцы любезно решили проверить расчёты.

«Сто десятые» держались выше пикировщиков и чуть позади.

Три «Фулмара», находившиеся в патруле в воздухе, уже лезли наверх связывать прикрытие. Четыре только что поднятых машины продолжали идти прямо на «Штуки».

— Красиво идут, суки, — сообщил Граббс. — У меня карты обычно так же красиво ложатся перед тем, как я просираю жалованье.

— Значит, сегодня отыграешься, — Лёха усмехнулся, аккуратно отжал бублик ручки управления и положил машину в пологий разгон.

На высоте почти трёх километров немцы действительно летели парадным строем.

«Фулмар» был тяжёлым сараем, но если его спустить с горы Арарат… сарай тоже начинал показывать вполне приличную скорость.

Первые «Юнкерсы» отреагировали на них поздно. Строй качнулся, несколько машин начали отворачивать, и в этот момент четыре британских истребителя прошили его спереди сверху.

Лёха открыл огонь метров с трёхсот.

Восемь «Браунингов» заговорили одновременно.