Страница 53 из 77
Глава 17 Уничтожено надлежащим образом
Декабрь 1940 года. Италия — Швейцария.
К Милану выяснилось, что Алессандро Хренованни не только существует, но и понемногу начинает управлять своим создателем.
В Милане он купил большой конверт, сложил туда визитные карточки, заказы и несколько листов с комментариями для дона Руссо, включая сведения о двух новых друзьях из поезда.
Закончив, Лёха перечитал написанное, довольно хмыкнул и приписал внизу:
«Джузеппе. Теперь у тебя настоящий бизнес. Постарайся его не испортить. Мои два процента отправляй Кончитте на приданое».
Конверт получился весьма представительным.
В Милане Лёха надолго не задержался.
Итальянское удостоверение личности прекрасно годилось для поездок по стране, но Швейцария хотела видеть паспорт и собственную визу. Ни того ни другого у преуспевающего сицилийского коммерсанта испанского происхождения отродясь не было.
До Комо Лёха добрался уже затемно, а человека, которого рекомендовал дон Руссо, нашёл в маленькой мастерской ремонта обуви неподалёку от станции. Проводник оказался сухим невысоким мужичком лет шестидесяти с лицом сельского учителя и такими стоптанными ботинками, что Лёха поначалу решил, будто произошла ошибка.
Мужик молча прочитал каракули дона Руссо, внимательно посмотрел на Хренованни, потом на его коричневый кожаный чемодан и наконец спросил, тяжёлый ли багаж.
— Личные вещи, — осторожно ответил Лёха.
Проводник поднял чемодан одной рукой, оценил вес и посмотрел на владельца уже с некоторым сомнением.
— Чувствуются очень дорогие сердцу вещи.
Содержимым он не интересовался.
За город они выбрались на стареньком грузовичке, потом ещё около часа шли между редкими домами, пока впереди не остались только горы, тёмный лес и снег, поблёскивающий в свете молодой луны. Здесь проводник свернул на тропу и сразу пошёл вверх с такой скоростью, словно занимался горным туризмом профессионально, а контрабандой — по совместительству.
Первый час Лёха держался достойно. На втором чемодан отмотал все руки и начал вызывать ненависть.
К середине подъёма он окончательно понял, почему крупные государства предпочитают хранить валютные резервы в банках, а не таскать их через Альпы. Особенно обидно было, что большую часть веса составляли не фунты Банка Англии, а рубашки, бельё и прочее барахло синьора Хренованни.
На каменистом участке проводник молча показал, куда ставить ноги. Лёха вспомнил навыки очень далёкой молодости и вскоре уже шёл почти нормально — исключительно чтобы не доставить этому горному козлу морального удовлетворения.
Проводник оглянулся. Для торговца оливковым маслом синьор Хренованни подозрительно быстро научился ходить по горам.
Через полчаса он вдруг остановился и поднял руку.
Снизу, из-за деревьев, донеслись голоса.
Они быстро сошли с тропы и залегли за старой каменной стенкой, наполовину занесённой снегом. Лёха осторожно положил рядом чемодан, вынул из кармана «Браунинг» и увидел, как проводник укоризненно покачал головой.
Пистолет пришлось спрятать.
По тропе медленно поднимались трое итальянских пограничников. Один курил, второй что-то негромко рассказывал, третий время от времени светил фонарём на снег.
Лёха лежал, прижавшись щекой к холодному камню, и слушал приближающиеся шаги.
Именно в этот момент чемодан решил эмигрировать самостоятельно.
Он едва заметно поехал вниз по заснеженному склону.
Лёха успел поймать ручку двумя пальцами и замер, чувствуя, как проклятые деньги медленно вытягивают ему руку из плечевого сустава.
Пограничники прошли совсем рядом. Один остановился метрах в пяти, докурил сигарету, бросил окурок в снег, попав прямо перед лицом фальшивого торговца, и только после этого двинулся вслед за остальными.
Лёха ещё несколько секунд лежал неподвижно, стиснув зубы и продолжая удерживать чемодан из последних сил.
Когда голоса стихли, проводник спокойно поднялся.
— Антонио сегодня не в свою смену.
Лёха осторожно вернул чемодан на место.
— Вы его знаете?
— Конечно. Его мать делает хороший сыр.
После этого Лёха окончательно убедился, что разведка сильно переоценивает значение тайных шифров, агентурных сетей и специальной подготовки. Для успешного нарушения государственной границы иногда достаточно было знать человека, чья мать хорошо делает сыр.
Ещё через час лес поредел, и проводник остановился возле почти занесённого снегом каменного столбика.
— Всё. Швейцария.
Лёха с облегчением поставил чемодан на землю и огляделся. Вокруг были те же сосны, те же камни и тот же снег, а далеко внизу, между тёмными склонами, мерцали редкие огни.
— И где граница?
— Под вашей левой ногой. — Проводник ткнул в каменный столбик.
Фунты стерлингов покинули Италию до обидного буднично.
Хренованни уже собирался поздравить себя с успешным присоединением к нейтральному миру, когда проводник вдруг резко схватил его за рукав и без объяснений утянул с тропы за каменную гряду.
Снизу медленно поднимались два фонаря.
— Опять итальянцы? — шёпотом спросил Лёха, устраиваясь в мокрой траве.
— Швейцарцы.
Хренованни облегчённо выдохнул, но проводник лишь плотнее прижал его обратно к земле.
— Швейцарская виза у вас по дороге пропечаталась?
Нейтралитет, как выяснилось, вовсе не означал гостеприимство. Через час они дошли до малюсенькой гостиницы в крошечной деревушке на горном склоне.
Проводник некоторое время тихо общался с хозяином в стороне, после чего карточка регистрации исчезла под стойкой, а хозяин внезапно потерял интерес и к месту рождения постояльца, и к его документам.
— На этом моя часть закончилась. Завтра утром вам придётся либо предъявить хозяину документы, либо продолжить дорогу. Четыреста до Берна, пятьсот до Женевы.
Лёха несколько секунд прикидывал расстояние и решил, что ослышался.
— Ваших франков?
— Ну что вы, синьор. Британских фунтов.
Уставший, пробежавший за ночь не меньше двадцати километров синьор Хренованни мрачно посмотрел на проводника. Уточнение валюты увеличило стоимость больше чем в двадцать раз. Четыреста фунтов составляли примерно двухлетний заработок хорошего английского рабочего, а здесь их предлагалось отдать за несколько часов дороги и очень качественное отсутствие лишних вопросов.
— Дон Руссо же оплатил.