Страница 48 из 77
Сама «Дюпон», как выяснилось, чулками вообще не торговала. Компания производила нейлон, а чулки из него делали уже другие предприятия.
Эта новость неожиданно резко улучшила настроение Гонсалеса. Покупать дефицитный товар было трудно. Вложить деньги в его производство было гораздо проще.
Ещё через день на его столе лежала справка о британском производстве нейлона. Британские химические гиганты купили лицензию «Дюпон» и уже создали «Бритиш Найлон Спиннерс», но производство только разворачивалось, а неделей ранее точная работа Люфтваффе сорвали все их планы.
Гонсалес просмотрел бумаги и заказал разговор с Лондоном.
Через несколько дней он уже сидел напротив Чарльза Стайна, одного из вице-президентов компании «Дюпон» и человека, которому слово «нейлон» за последние годы успело порядком надоесть.
Начали они, естесственно, с проклятого нейлона.
Поговорили о британском производстве, новых мощностях и деньгах, которые Гонсалес уже успел вложить в производство нейлона в Англии. Разговор постепенно стал интересен обоим.
— Вы рассчитываете на большой рынок после войны? — спросил вице-президент «Дюпон».
— На огромный.
— Рискованное вложение.
Гонсалес пожал плечами.
— Женщины существуют давно. Думаю, даже после войны эта тенденция сохранится.
В результате разговор затянулся почти на три часа. К его концу Гонсалес успел договориться о приличных долях сразу в нескольких компаниях, которые собирались выпускать изделия из неопрена, акрила и какого-то нового фторопласта, пока ещё толком не имевшего приличного названия — тефлона.
Под конец встречи Гонсалес дёрнулся и вдруг достал из кармана телеграмму.
— Ох. Чёрт. Мне же ещё нужны двадцать тысяч пар нейлоновых чулок.
Вице-президент «Дюпон» замер и удивлённо взглянул на Серхио.
— Вы только что договорились вложить такие крупные деньги в целый набор химических производств. Ради двадцати тысяч чулок?
Гонсалес задумался.
С этой стороны происходящее действительно выглядело несколько необычно.
— Нет, конечно. Это было бы несерьёзно. Чулки нужны как эталонная американская партия.
После сумм, которые они обсуждали предыдущий час, двадцать тысяч пар внезапно оказались такой мелкой просьбой, что отказывать в ней было бы странно.
— Думаю, найдём, — улыбнулся Стайн.
На обратном пути Гонсалес развалился на заднем сиденье своего «Бьюика» и наконец-то прикрыл глаза.
Неизвестный сицилиец хотел получить десять тысяч пар чулок. Прекрасно.
Испанкам и британкам тоже понадобятся чулки, решил новоявленный трикотажный магнат.
Оставалась доставка.
Гонсалес посмотрел в окно автомобиля и усмехнулся.
«Кокс был бы мною доволен», — подумал бывший банковский клерк из Аликанте.
С доставкой же, как вскоре выяснилось, судьба тоже решила ему помочь.
Через день Гонсалес получил ещё одну телеграмму.
«ДРУЖИЩЕ. ЧУЛКИ В ГИБРАЛТАР. ВСЕ. ХРЕНОВАННИ».
Он перечитал её, усмехнулся и вызвал секретаршу.
— Отправьте всю партию англичанам. В Гибралтар.
Британские транспорты регулярно уходили из американских портов через Атлантику, поэтому дальше всё оказалось неожиданно просто.
Так чулки для сицилийских женщин начали своё путешествие через Атлантику под охраной Королевского флота.
Сам же гражданин Хренованни в это время был занят значительно менее прибыльным, но гораздо более увлекательным делом.
Старый пароход, на котором он плыл к Неаполю, утром атаковали британские «Свордфиши». Первую торпеду увлечённые разглядыванием самолёта итальянцы заметили только после того, как Лёха заорал на всю палубу, подскочил к рулевому и потребовал резко переложить руль.
Несмотря на всю помощь новоявленного помощника рулевого, торпеда прошла за кормой.
— Козлы криворукие, рано сбросили, — неодобрительно заметил Лёха, глядя вслед уходящему самолёту. — И угол захода хреновый.
Никто его, к счастью, не понял.
На втором заходе англичане перешли на бомбы и попали удачнее. Бомба разорвалась возле борта, посекла палубу осколками, устроила приличное возгорание и почти целиком выбила пожарную команду.
Через минуту состоятельный торговец вином и оливковым маслом уже носился по палубе со шлангом, пинками поднимал растерявшихся матросов и самыми грязными сицилийскими ругательствами требовал сильнее качать помпу и тащить второй шланг.
Пожар всё-таки потушили, и пароход как ни в чём не бывало продолжил неторопливо идти в Неаполь.
Лёха проводил взглядом удалявшийся «Свордфиш» и сердито сплюнул за борт.
— Учить вас ещё и учить.