Страница 46 из 77
Глава 15 Честнейший человек, этот Хренованни
Конец ноября 1940 года. Сицилия.
К полудню выяснилось, что британская цивилизация состояла не только из газет, шоколада и сигарет.
Дон внимательно изучил остальные бумаги.
Газета его интересовала заметно меньше. Частоты, позывные и страницы, испещрённые группами букв и цифр, Руссо изучал долго. Проверил оборот, нахмурился, перевернул лист вверх ногами и попробовал ещё раз.
Лучше не стало.
Дон обладал множеством полезных качеств, благодаря которым люди в округе предпочитали с ним соглашаться, но свободное чтение английских шифров в их число не входило.
— Это читать надо?
Вопрос был правильный.
Лёха со вздохом отложил газету и придвинул к себе бумаги.
— Нужен человек грамотный. Терпеливый. Чтобы не путал цифры, умел молчать и чтобы ты доверял ему полностью.
Руссо ещё раз посмотрел на лист.
— Кончитта!
Через минуту появилась племянница и вопросительно посмотрела на дядю. Сегодня она была без передника, в простой тёмной юбке и светлой блузке; волосы собраны сзади, хотя несколько прядей всё равно выбились к вискам.
Руссо быстро что-то объяснил по-сицилийски и указал на бумаги. Девушка нахмурилась, просмотрела таблицы и неожиданно заинтересовалась.
Лёха подвинул ей стул.
— Кончитта… Красивое имя, — начал Лёха налаживать отношения с новым сотрудником британской разведки.
Девушка улыбнулась.
«И, судя по всему, весьма многообещающее», — подумал Лёха, но благоразумно оставил эту часть знакомства при себе.
— Садись. Сейчас будем делать из тебя английскую шпионку.
Слово «шпионка» Кончитта поняла прекрасно и немедленно отказалась.
— Тогда отважную разведчицу, — легко согласился Лёха.
На этом процедура поступления на службу в британскую разведку была завершена. Руссо оставил их за столом и ушёл к людям, ожидавшим его во дворе. Судя по их лицам, там решались дела значительно серьёзнее британской разведки.
Лёха разложил перед Кончиттой бумаги и принялся объяснять шифр с уверенностью человека, который занимался подобными вещами если не всю жизнь, то по крайней мере со вчерашнего вечера.
— Вот ключ, вот сообщение. Берём букву здесь, находим соответствующую группу тут, потом…
Кончитта проследила за его пальцем и задала вопрос.
Лёха ещё раз посмотрел на таблицу.
— Хороший вопрос. Сейчас выясним.
Она засмеялась.
— Ты не знаешь.
— Я знаю принцип, — с достоинством возразил Лёха, придвигая инструкцию. — А технические подробности английская разведка предусмотрительно записала для менее опытных сотрудников.
Через минуту нужная строчка нашлась.
— Вот. Именно это я и собирался сказать.
Кончитта покачала головой.
— Не знаешь.
— Кончитта, перед тобой инструктор. Прояви уважение хотя бы до тех пор, пока сама не научишься лучше.
Как выяснилось, требование было сформулировано неудачно. Уже через час девушка уверенно работала с таблицами, а ещё немного погодя начала замечать его ошибки. Лёха благоразумно перестал изображать преподавателя и перешёл к совместной работе.
Объяснялись они уже довольно свободно. За несколько дней набранные на Сицилии слова и выразительные жесты сложились в язык, которого вполне хватало для шифров, еды и обсуждения недостатков окружающих.
Иногда Кончитта поправляла его произношение. Иногда какое-то слово Лёха никак не мог выговорить правильно — сначала действительно не мог, а потом заметил, что каждая новая ошибка заставляет девушку смеяться.
После этого дело пошло значительно хуже.
— Не так! — в очередной раз возмутилась Кончитта.
— Очень странно. Я произношу совершенно правильно.
Она перегнулась через стол, оказавшись совсем близко, и медленно повторила слово по слогам.
Лёха послушно произнёс его без единой ошибки.
Кончитта удовлетворённо кивнула.
И только тогда он понял, что совершил серьёзную методическую ошибку. Можно было не понимать ещё минут десять. На таком-то расстоянии.
Поздно вечером Руссо заглянул в комнату.
На столе лежали исписанные листы, огрызок карандаша и остатки хлеба. Кончитта, склонившись над таблицей, что-то объясняла англичанину. Англичанин слушал внимательно, хотя смотрел преимущественно не на таблицу.
Руссо задержался в дверях, посмотрел на племянницу, потом на Кокса и тихо прикрыл дверь.
'В конце концов, — подумал он, — после войны Англия была бы не худшим местом для Кончитты.
Во всяком случае, лучше, чем хамоватый сын какого-нибудь дона из Палермо'.
На следующий день пришло известие, что документы готовы.
Теперь лейтенант-коммандер Алекс Кокс окончательно прекращал существование на Сицилии.
Вместе с документами из дома Руссо появился чемодан с одеждой, призванной окончательно похоронить сельскохозяйственную карьеру британского офицера.
— Да вы его что, из золота шили? — Цена впечатлила даже Лёху. Британское Адмиралтейство за такие деньги обычно заказывало что-нибудь крупное, с мотором и бронированием.
Лёха с некоторым сожалением снял коричневые штаны, успевшие за несколько дней приобрести форму его тела, запах фермы и собственные политические убеждения, после чего отправился приводить в порядок остальное.
Через час из комнаты вышел уже вполне приличный человек.
Тёмный костюм сидел хорошо, рубашка оказалась почти по размеру, галстук Лёха завязал сам. Он побрился, отмыл голову, отскоблил руки и впервые за несколько дней перестал выглядеть так, будто его только что выгнали с чужого виноградника за жестокое обращение с мотыгой.
В зеркале обнаружился состоятельный сицилийский коммерсант испанского происхождения.
Лёха внимательно рассмотрел его, поправил волосы и раскрыл новые документы.
— Алессандро Хренованни, — представился он отражению. — Лучшее вино и оливковое масло Сицилии, поставки через Палермо. Честнейший человек.
Отражение знало Лёху слишком давно и потому скорчило ему в ответ самую гнусную рожу.
Когда он спустился вниз, первым его увидел Руссо.
Дон неторопливо осмотрел нового коммерсанта с ног до головы, задержался на костюме, чистой рубашке и наконец одобрительно кивнул.
— Можно вести дела. С тебя ещё триста фунтов.
Лёха оглядел костюм.
— Двести пятьдесят. За триста фунтов я рассчитывал хотя бы перестать пахнуть вашими осликами.
Потом в комнату вошла Кончитта и на мгновение замерла.