Страница 31 из 77
Их семёрке возвращаться было уже некуда.
Группа шла на высоте около шестисот метров со скоростью двести сорок километров в час. Море внизу было спокойным, серым и совершенно одинаковым во всех направлениях.
Первый час Норвелл старался без необходимости не смотреть на топливомер. Стрелка опускалась быстрее, чем ему хотелось, но до расчётного времени выхода к Ла-Галиту тревожиться было рано.
Потом назначенное время прошло.
Впереди по-прежнему были только «Скьюа», лёгкая дымка и море.
«Либо встречный ветер отнимает мили, подаренные нам „Аргусом“, — решил Норвелл, — либо флотские опять считают расстояния в каких-то своих единицах».
Он ещё раз взглянул на топливомер и нажал кнопку передачи.
— Красный ведущий, может, поднимемся выше и прибавим скорость?
Маклахен нагнал «Скьюа», показал рукой вверх, затем вперёд. Флотский пилот покачал крыльями в ответ, но сохранил прежние высоту и скорость.
— Эта старая кляча вообще куда-нибудь торопится? — раздалось в эфире.
— Её нельзя пристрелить, ибо только она знает дорогу.
— Внимание всем. Держать строй, — произнёс Маклахен, и в его сдержанном голосе впервые появилось раздражение.
Возразить было нечего. В задней кабине «Скьюа» сидел единственный человек, способный найти небольшой остров в бескрайнем море, а затем не перепутать его с другим небольшим островом.
Наконец дымка впереди разошлась, и из моря поднялся Ла-Галит — длинная скалистая гряда всего в несколько километров от края до края. Над островом кружил огромный «Сандерленд».
При виде самолёта, которому море внизу ничем особенно не угрожало, Норвелл сразу повеселел.
— Красная группа, вижу проводника, — сообщил Маклахен. — Держать строй.
— Он видит нас? — спросил кто-то.
«Сандерленд» покачал крыльями, развернулся на восток и лёг на курс.
— Видит, — коротко ответил Маклахен.
«Скьюа» пристроился за летающей лодкой, следом вытянулись шесть «Харрикейнов». До Мальты оставалось ещё почти пятьсот километров, но присутствие впереди огромного «Сандерленда» внушало надежду. Средиземное море сразу стало казаться немного меньше и значительно безопаснее.
Скорость и высота остались прежними.
Через полчаса Норвелл бросил взгляд на топливомер.
Ещё через полчаса посмотрел снова.
Стрелка опускалась медленно, но неумолимо. Под крыльями тянулось всё то же море, впереди неторопливо плыл «Сандерленд», а Мальта никак не желала появляться.
Так прошло почти два часа.
Наконец на самой границе моря и неба проступила едва заметная тёмная черта. Она могла оказаться облаком, дымкой или островом, но все предпочли считать её Мальтой.
И тут в наушниках раздался голос Спайера:
— Красный ведущий, обороты падают.
— Проверь подачу топлива.
На несколько секунд в эфире остался только треск помех.
— Двигатель встал.
Винт его «Харрикейна» замедлился и остановился. Самолёт вывалился из строя и пошёл вниз, планируя к воде.
Спайер выровнял машину над волнами. «Харрикейн» ударился о воду, поднял перед собой белый веер брызг и замер, быстро погружая нос.
«Сандерленд» заложил широкий разворот и тоже пошёл вниз. У него имелись лодочный корпус, четыре двигателя и запас горючего до следующего утра. Теперь всё это наконец могло пригодиться.
— Остальным держать курс, — приказал Маклахен. — Скорость двести сорок. Тысяча восемьсот оборотов, смесь обеднить. Строй не ломать.
Норвелл снова посмотрел на приборную доску. Стрелка топливомера лежала у нуля, но двигатель пока работал.
Через четыре минуты в эфире раздался голос Каннингтона:
— Красный ведущий! У меня тоже встал двигатель!
Впереди по-прежнему темнела едва различимая полоска Мальты.
Для остальных до неё оставалось десять минут полёта.
Для Каннингтона — бесконечно далеко.
Маклахен коротко приказал держать строй. Больше в эфире никто не говорил. Каждый слушал собственный двигатель и старался не различать в его ровном гуле перебоев, которых пока ещё не было.
Мальта медленно поднималась из дымки. Появился берег, затем поля, дома и наконец светлая полоса аэродрома.
Норвелл выпустил шасси только перед самым заходом. «Харрикейн» коснулся полосы аэродрома Лука, подпрыгнул, снова прижался колёсами к земле и покатился мимо замерших у края аэродрома людей.
Он убрал газ и свернул вслед за сигнальщиком. Стрелка топливомера давно лежала на нуле, но двигатель продолжал работать, словно не желал признаваться, что всё уже закончилось.
Сержант Норвелл долетел до Мальты и наконец заглушил двигатель.
После трёх часов непрерывного гула наступившая тишина показалась почти оглушительной.
Несколько раньше этого времени розовый «Спитфайр» коснулся полосы аэродрома Хал-Фара на той же Мальте, пробежал мимо ангаров и свернул к своей стоянке.
Три часа Лёха осматривал море к востоку от Мальты, обнаружил несколько рыбацких баркасов и ни одного конвоя, поэтому разведку можно было считать вполне удачной.
Лёха заглушил двигатель, выбрался из кабины, коротко переговорил с механиком и дошёл до штаба. Докладывать было почти нечего: море к востоку от Мальты оставалось пустым, итальянские конвои благоразумно не показывались, а несколько рыбацких лодок в боевых донесениях ценились невысоко.
Закончив с обязанностями, Лёха с удовольствием подумал о завтраке. Именно в этот момент показался Граббс, и Лёха аж замер.
Обычно вальяжно передвигавшийся Граббс бежал.
Бежал он плохо, но старательно — без фуражки, с расстёгнутой курткой, высоко вскидывая ноги. Лицо у него было такое, что Лёха тоскливо подумал: завтрак снова переносится по независящим от него обстоятельствам.
— Слышал⁈
— Последние три часа — только «Мерлин».
— Кто из нас был в штабе? На Луке сели самолёты с «Аргуса»: четыре «Харрикейна» и «Скьюа». Ещё два истребителя упали в море. Одного лётчика подобрал «Сандерленд». Второго пока не нашли.
Через пять минут новость с Луки уже обошла стоянки, ангары и столовую Хал-Фара, по дороге успев обрасти подробностями. На Хал-Фаре знали, что вторая группа либо задерживается, либо потерялась.
Потом из штаба выскочил посыльный, и бедствие приобрело официальный характер.
Назначенный для встречи второй группы «Сандерленд» сломался, и с Луки уже поднимали «Мэриленд». Ему предстояло пройти навстречу пропавшим машинам западнее Мальты и проверить расчётный маршрут.