Страница 3 из 77
Судя по всему, без бекона английский завтрак терял смысл, рабочий — веру в победу, а Британская империя начинала слегка покачиваться.
Следом по карточкам пошло мясо, причём отпускали его не по весу, а на определённую сумму. Можно было купить небольшой, но приличный кусок или кусок побольше, к которому перед готовкой не мешало бы принюхаться.
За год всё это заметно подорожало, но деньги Лёха считал наименьшей из всех проблем. Поэтому, заметив, как люди работают по двенадцать часов в холодных мастерских, устроенных среди развалин бывшего завода, он в первый день по дороге купил лишний пакет булок.
Он просто оставил их возле чайника, взял себе одну и умчался добывать очередной дефицит.
На второй день Лёха договорился с небольшой пекарней, и по утрам у проходной стала появляться тележка с чаем и свежей выпечкой. Ответственный матрос принимал груз, после чего «усиленный флотский паёк № 18» беспрепятственно проникал на территорию секретного завода.
На следующий день завтракать у бани собралась едва ли не половина завода. Вторая половина внимательно отслеживала свою очередь на послезавтра.
С сигаретами вышло ещё проще. Сам Лёха курить бросил, но для рабочих покупал их блоками. Средство налаживания отношений, к некоторому Лёхиному сожалению, оказалось безупречным.
Ещё через день рабочие уже следили, обедал ли он сам, техники без особых уговоров заглядывали в баню после смены, а нужные детали иногда находились раньше, чем соответствующая заявка успевала добраться до адресата.
Проще всего оказалось с двигателем.
В лучшем случае он рассчитывал получить новый Merlin вместо восстановленного. Однако где-то в недрах между Адмиралтейством и заводом провернулись невидимые шестерёнки, и обнаружился единственный опытный Merlin XX с новым двухскоростным нагнетателем. На серийный самолёт ставить его пока не разрешалось, а для Лёхиного самопала он подходил идеально: если машина развалится, двигатель всегда можно будет признать непричастным.
Лёха носился между частями завода на мотоцикле, собирая свой самолёт почти так же, как хозяйка собирает воскресный обед во время продуктового дефицита: двигатель находился в одном месте, винт — в другом, кислородное оборудование обещали привезти послезавтра, а нужные топливные краны уже кому-то выдали, но никто не помнил, кому.
Через несколько дней в бане появился Флеминг.
Он остановился в дверях, прочитал надпись про Опытную мастерскую Королевского флота, затем — уточнение об отсутствии воды и только после этого решился войти.
— Я смотрю, вы неплохо устроились.
— Отдельное помещение, отопление и личный душ. Прямо над кабиной. У половины командиров эскадрилий условия хуже.
Флеминг обошёл планер, осторожно переступая через инструменты, мотки проводов и чей-то недоеденный завтрак.
— Как продвигается?
— Самолёт есть, двигатель нашли. Осталось засунуть сюда камеры, дополнительные баки и лётчика, не выбрасывая ничего особенно нужного.
Флеминг протянул ему сложенный лист. На бумаге значился аэродром в районе Виндзора, к западу от Лондона, фамилия групп-капитана и просьба оказать лейтенанту Коксу разумное содействие.
— Там уже летают по аналогичным задачам. Посмотрите, как всё устроено. Именно посмотрите, Кокс. Ничего не измеряйте, не копируйте и, ради всего святого, не отвинчивайте. Это совершенно секретно.
— Всё понял. Грузовик с собой можно взять? Для особо ценных вещей?
Флеминг посмотрел на него долгим взглядом человека, уже пожалевшего о собственной инициативе.
Чтобы успеть к девяти, Лёхе пришлось подняться в пять утра.
Английский октябрь встретил его туманом, холодом и мелким дождём, который не столько падал, сколько просто висел в воздухе и постепенно проникал под одежду.
Первые двадцать миль Кокс ещё пытался сохранять бодрость. После сорока начал подозревать, что мотоцикл изготовлен из цельного куска льда. К шестидесятой миле перестал чувствовать ноги и дальше держался в седле исключительно благодаря флотской выправке.
Из-за постов, объездов и грузовиков путь растянулся почти на восемьдесят миль. К воротам аэродрома Кокс подъехал мокрый, злой и похожий на человека, пересёкшего Ла-Манш верхом на торпеде.
«Спиты» Королевских ВВС оказались голубыми, тщательно отполированными и лишёнными всего, без чего самолёт ещё соглашался лететь. Лёха облазил разрешённую ему машину, осмотрел камеры, дополнительные баки и кислородное оборудование, а затем задал столько вопросов, что Королевский флот на аэродроме стал мягко ненавидеть.
Свою лепту в эту любовь внесли появившиеся товарищи с пронзительными взглядами, усиленные офицером безопасности. Адмиралтейство и раньше заказывало разведывательные полёты, поэтому проверяющих интересовала не тайна существования эскадрильи, а вопрос: зачем флотскому лейтенанту понадобилось лично разыскивать базу и изучать самолёты изнутри.
Когда об этом спросили Кокса, вставшего в пять утра и проскакавшего почти сотню миль до Виндзора, он ответил честно:
— У меня что, глаз на жопе нет? Я же в упор не видел, как на заводе собирают голубые полированные «Спиты» для участия в гонках на скорость. Или вы пытаетесь дисквалифицировать флот и оттереть его от драки за первый приз!
После этого расспросы заметно потеряли прежнюю остроту. Люди из МИ-6 некоторое время пытались понять, издевается над ними Кокс или действительно так мыслит, а авиационная безопасность на всякий случай записала и то и другое.
Обратно Лёха выбрался только под вечер. В свою баню он вернулся глубокой ночью, замёрзший окончательно, но вполне довольный.
Камер он не привёз. Зато теперь точно знал, куда их ставить.
Дальше началась обычная сборка опытного самолёта: камеры не помещались, бак мешал камерам, проводка мешала всем, а двигатель при первом запуске попытался вытряхнуть из бани остатки кафеля. Через несколько дней детали перестали спорить друг с другом, Merlin сжился с остальным туловищем и заработал ровно, и это сочли достаточным основанием переходить к лётным испытаниям.
Первый вылет нового самолёта начался на удивление мирно. Немцы пока не мешали, зенитки молчали, флотский бардак ещё не успел проявить себя в полный рост, и Кокс, набирая высоту над Солентом, периодически поглядывал на крыло собственного самолёта с явным удовольствием.
Флотские механики хорошо знали Кокса и, как выяснилось, халтурить не умели даже тогда, когда вполне могли себе это позволить.