Страница 22 из 77
Британец заметил их поздно. Несколько секунд он продолжал уходить прямо, и Карло уже ощущал, как кольцо прицела наплывает на бледный фюзеляж. Ещё чуть-чуть. Ещё.
Странный цвет.
Самолёт был не серым, не зелёным и даже не голубым.
Он был противно розовым.
Карло успел решить, что тучи испортили ему освещение, когда розовый «Спитфайр» резко встал на крыло и затянул такой вираж, что в глазах у итальянца сразу потемнело.
Карло потянул следом. «Макки» держался в вираже уверенно, и на несколько секунд итальянцу показалось, что британец сам полез туда, где его сейчас и поймают.
Но розовый «Спитфайр» не собирался с ним кружиться.
Британец резко сбросил газ и ещё круче довернул поперёк атаки. Карло, разогнавшийся в пикировании, потянулся за ним, но погасить скорость уже не успел. Розовый фюзеляж скользнул над прицелом, а «Макки» вынесло вперёд и наружу.
Лоренцо, шедший чуть сзади, тоже отвернул, чтобы не налететь на собственного командира.
«Спитфайр» переложился через крыло, провалился под трассер, проскочил между ними и, пока ведущий пытался гасить скорость, довернул за ведомым.
— Он у меня на хвосте! — прохрипели наушники.
Очередь была короткой и на удивление жидкой. По крылу и капоту застучало, обшивку продырявило, из-под двигателя брызнуло масло. «Макки» ведомого резко отвернул к берегу, оставляя за собой тёмный след.
Карло развернулся за британцем.
Теперь они остались вдвоём.
Розовый самолёт уходил над самой водой. Карло прибавил газ и, медленно снижаясь, начал сокращать расстояние. Ещё немного — и «Спитфайр» войдёт в прицел.
Британец внезапно потянул вверх — просто задрал нос и ушёл в крутой набор, сохранив остаток скорости.
Карло машинально потянул ручку на себя и полез за ним в набор высоты.
Первые секунды «Макки» держался прекрасно. Потом скорость начала быстро падать. Управление потяжелело, двигатель ревел на полном газу, а розовый истребитель всё равно медленно уползал вверх.
Карло тянул ручку, пока машина не задрожала, предупреждая, что дальше вверх она пойдёт уже без участия крыльев.
Пришлось опустить нос.
В этот момент «Спитфайр» проскользнул выше, прямо над ним. На несколько секунд Карло увидел светло-розовое брюхо англичанина и крупные неровные буквы:
PORCO ROSA.
Карло успел прочитать дважды, прежде чем Розовая свинья скрылась в низких облаках.
Он, не думая, нажал тангенту и доложил. В кои-то веки его поганая рация докричалась до аэродрома с первой попытки:
— Гротталье, это «Дьявол-один». Наблюдаю Розовую свинью. Уходит в облака.
В наушниках повисла пауза.
— «Дьявол-один», что вы там курили с утра? Какие ещё летающие свиньи?
Карло оглянулся на дымящий «Макки» Лоренцо.
— «Спитфайр»! Розовый! С надписью Porco Rosa на брюхе! Только что обстрелял Лоренцо!
Виновник переполоха тем временем уже лез в облака.
— Суки! Бензина в обрез, и фотографии домой отвезти надо.
Лёха вдавил газ и потянул розовый «Спитфайр» вверх. Позади один красный дьявол дымил к берегу, а второй уже не пытался догнать и, вероятно, пересматривал свои отношения с преисподней.
Через несколько минут над Гротталье впервые прозвучало предупреждение, которому вскоре предстояло стать привычным:
— Внимание всем постам. В воздухе Porco Rosa.
Над Мальтой стрелка бензиномера окончательно перестала притворяться полезным прибором и легла на ограничитель.
До Хал-Фара оставалось совсем немного. До Луки — на пять километров меньше.
Лёха плюнул и выбрал меньшее.
На посадочной прямой двигатель кашлянул один раз, затем второй. Винт дёрнулся, словно тоже хотел что-то сказать по поводу организации дальней разведки без подвесного бака.
— Потерпи, родной. Вон уже заправщик: у них должен быть бензин.
«Спитфайр» перевалил через границу аэродрома, коснулся полосы и покатился к стоянке. Едва Лёха убрал газ, мотор захлебнулся, чихнул напоследок и замолчал с удовлетворением человека, который дотащил нетрезвого хозяина до двери и дальше идти категорически отказался. До стоянки оставалось метров пятьдесят.
К самолёту подошёл Тич. Перевязанную руку он по-прежнему держал на груди, другой рукой подпирая её снизу. Рядом стоял вернувшийся Уорбертон, всё ещё пахнувший бензином и потом после второго за день полёта.
Оба с любопытством разглядывали розовый истребитель. Особенно свежие пробоины в крыле.
Лёха откинул фонарь и начал выбираться из кабины. После двух полётов к Таранто за один день тело решительно не желало сгибаться там, где это требовалось конструкцией самолёта.
— Какими судьбами? Переходите в правильную авиацию? — вполне ехидно спросил Тич.
— Халявным бензинчиком разжиться у буржуинов.
Кокс наконец вывалился на крыло, повис на руках и сполз вниз почти без участия ног.
— В Хал-Фаре напряжёнка с топливом?
Лёха не ответил, лёг под крыло «Спитфайра», расслабился и, перед тем как закрыть глаза, прочитал творение флотских механиков.
— Су-укины дети! — с чувством произнёс он.
Адриан присел и с любопытством разглядывал надпись на брюхе Лёхиного самолёта.
— Может, нам тоже в розовый перекраситься? — спросил Уорбертон.
Тич посмотрел на свой серый «Мэриленд», потом на Лёхин самолёт.
— Целиком — пожалуй, нет. Но брюхо можно. И про надпись не забыть. Чтобы итальянцы точно знали, кто именно портит им день.
Заправка заняла минут двадцать. Лёха поднял «Спитфайр» в воздух, шасси убирать не стал, сделал короткий круг над Мальтой и сел на Хал-Фаре. Расстояние между аэродромами было таким, что весь перелёт занял меньше времени, чем запуск двигателя.
Там он доложил, что кассеты с плёнкой переданы ВВС, что «Макки» получили по заслугам, выслушал, что у них фотографы лучше, забрался в свою комнату и успел проспать почти два часа.
Потом в дверь забарабанили.
— Лейтенант Кокс! Вас немедленно вызывают на командный пункт!
Лёха открыл один глаз.
— Передайте, что лейтенант Кокс погиб при исполнении.
— Простите, сэр, приказ срочный. Очень срочный, сэр.
— Тогда передайте, что срочно погиб.
Через двадцать минут он всё-таки стоял в штабе — мятый, злой и ещё не до конца уверенный, что происходящее ему не снится.
На столе лежал запечатанный пакет, вокруг которого Граббс ходил словно кошка вокруг сметаны.