Страница 17 из 77
Итальянец дёрнулся, отвалил от «Харрикейна» и потянул вниз, оставляя за собой дым. Лёха снова ушёл вверх, под облака.
Схватка понемногу расползалась.
Итальянцы уходили к северу, «Харрикейны» ещё пытались кого-то догнать, но напряжение боя спадало.
Снижаясь и высматривая аэродром, Лёха заметил заходивший ему в хвост «Харрикейн». Он дёрнул машину в вираж, но пустой бак под брюхом немедленно напомнил, что числится аэродинамическим тормозом и должность свою исполняет добросовестно.
— Ах ты ж зараза…
Кокс рванул рычаг сброса. Бак ушёл вниз к окрестным полям, «Спитфайр» сразу ожил, и уже через несколько виражей Лёха зашёл «Харрикейну» в хвост.
— Мальта, передайте мудацкому дальтонику впереди, что розовые — свои. Пока я не начал объяснять трассерами.
Диспетчер, видимо, всё-таки достучался. «Харрикейн» дёрнулся, поспешно отвернул и рванул прочь.
Лёха проводил его взглядом, пристроился к посадочному кругу и приземлился на флотском аэродроме Хал-Фар.
За время отсутствия Кокса аэродром успел заметно изменить выражение лица. Самолёты растащили по краям поля и накрыли сетями, у полосы появились новые земляные валы, щели, мешки с песком и свежие воронки, а всё, что ещё торчало над землёй, выкрасили в цвет местной пыли, которой на Мальте хватало на весь гарнизон.
Едва «Спитфайр» освободил полосу, навстречу выскочил дежурный с флажками и замахал ими так отчаянно, что ещё немного — и сам пошёл бы на взлёт. Лёху быстро загнали в одну из стоянок у края поля, развернули и сразу принялись натягивать сверху маскировочную сеть.
Кокс откинул левую дверцу кабины, с кряхтением вытащился наружу и попытался разогнуться. Почти шесть часов дали о себе знать. Спина разгибаться отказалась, сидалище немедленно поддержало её протест всеми доступными средствами.
Подбежавшего офицера, уже начавшего выяснять, почему Кокс сел сюда, а не на Луку, кто разрешил ему демаскировать аэродром розовым самолётом и что вообще здесь происходит, Лёха вежливо отправил разбираться с диспетчером, итальянцами и Адмиралтейством. После чего лёг животом на крыло и попытался расслабиться.
Спина сочла новое положение ещё одним издевательством. Сидалище с ней согласилось.
Вокруг хлопали брезентом, звенели инструменты и спорили сразу несколько голосов:
— Осторожнее с крылом!
— Выше тяни!
— Не цепляй за антенну!
— Я же говорил, это «Спитфайр»!
— Где ты видел «Спитфайр» на Мальте, да ещё и такого цвета!
Наконец перед самым лицом Лёхи возникла знакомая усатая морда.
— Ну ебти! Я ж вам сразу сказал — Кокс! Вон, даже на борту написано! — Морда расплылась в улыбке. — Здорово, командир! Тебя всё-таки вышибли из вашей Англии? Что за летающее позорище!
— Иди в жопу, Граббс, — это было всё, на что хватило Лёху.
Дальше были узнавания, обнимания, хлопки по спине и немедленное выяснение, каким образом Кокс успел обзавестись новым званием и самолётом цвета новорождённого поросёнка.
Наутро небольшой грузовичок с четырьмя приданными матросами отправился прочёсывать окрестные поля. К обеду беглеца доставили на аэродром: бак шлёпнулся плашмя в высокий стог, развалил его до половины и до земли так и не добрался. Обшивку слегка помяло, краску ободрало, но горловина и крепления уцелели. Хозяин требовал оплатить сено, хозяйка — пропавшее под ним бельё, а матросы утверждали, что извлекли ценное имущество флота из глубины вражеской территории.
Отчитавшись в штабе, Лёха получил день отдыха и отправился к Кристине. Она встретила его тепло, обняла и тут же познакомила с молодым лейтенантом, летавшим на «Мэрилендах».
Лёха пожелал им счастья и пошёл в паб. За несколько месяцев на Мальте успели заменить даже его.
Через день, ранним утром, Лёха снова поднял в воздух свой розовый бензовоз и полез в светлеющее небо. Флоту понадобились собственные глаза, и Адмиралтейство привычно решило воспользоваться теми, к которым был приделан Кокс.