Страница 69 из 76
— Что все знают: завтра кто-то обязательно должен умереть.
— Это весь смысл Турнира.
— Я знаю, как называется.
Нуня убрал монету под одежду и посмотрел на две палки.
— Просто не нравится.
Игорь кивнул.
— Мне тоже.
Нуня посмотрел на него.
— Хорошо.
— Что хорошего?
— Хоть в чём-то разбираешься.
Они ещё немного посидели во дворе. Потом Нуня поднял обе палки.
— Зачем?
— Тренировка.
— Сейчас?
— Ты иди спать. У меня ответственный бой.
Игорь посмотрел на палки.
— С двумя Громами?
Нуня тоже посмотрел.
— Чёрт.
Телеграфный аппарат Пятого отделения заработал в два часа семнадцать минут ночи. Дежурный записал сообщение, сверил код и передал начальнику смены. Через двадцать минут разбудили Столыпина. Когда он приехал, на столе уже лежала папка с тридцатью османскими фамилиями, а рядом — свежие справки.
— Все проверены? — спросил он.
— Да, ваше сиятельство.
Столыпин снял перчатки.
— Что объединяет?
Офицер развернул первый лист.
— Родовые линии. Все тридцать происходят от семей, внесённых в первые османские списки после Великого Договора.
— Участники Турниров?
— Их предки.
— Возраст?
— Разный.
— Должности?
— Военные, чиновники, несколько людей без официального положения.
Столыпин посмотрел на список.
— Живы?
Офицер не ответил сразу.
— Я спросил, живы?
— Нет.
— Никто?
— Никто.
Столыпин взял лист. Возле каждой фамилии теперь стояла дата смерти. Некоторые — совсем недавние.
— Причины?
— Разные.
Он начал читать. Государственная измена. Болезнь. Дуэль. Охота. Падение с лошади. Пожар. Самоубийство. Казнь. Несчастный случай. Исчезновение.
Если смотреть на каждую смерть отдельно, между ними не было ничего общего. Именно поэтому список становился хуже с каждой новой строкой.
— За какой период?
Офицер назвал срок.
Все тридцать умерли перед нынешним циклом Турниров.
Столыпин вспомнил обрывки записки исчезнувшего агента.
Россия.
Турнир.
Договор.
Пятнадцать.
— Османский Турнир нашли?
— Нет.
— Участников?
— Нет.
— Жеребьёвку?
— Нет.
— Хоть одно официальное подтверждение жертвы?
— Нет.
Столыпин положил список обратно.
— Поднимите архив Хранителей по Великому Договору.
Офицер замялся.
— Этот раздел закрыт.
— Я знаю.
— Нужно разрешение Императора.
Столыпин снова надел перчатки.
— Поэтому я к нему и еду.
За окном Москва ещё не спала. Над центром горели турнирные фонари, возле типографий ждали рассыльные, у букмекерских контор оставались две фамилии.
Остроумов.
Долгорукий.
Завтра в Москве должна была погибнуть пятнадцатая жертва российского Турнира.
В Османской империи уже умерли тридцать потомков старых родовых линий.
Столыпин закрыл папку. Он пока не понимал, что именно сделали османы. Но вопрос о нарушении перемирия уже перестал быть главным.
Теперь нужно было понять другое: почему они были так уверены, что Великий Договор им не помешает.