Страница 68 из 76
Лиза вошла в гостиную в простом тёмном платье и дорожном плаще. Без украшений, без свиты. Она явно приехала не как представитель Долгоруких и не как гостья Великого Рода.
Нуня прижал тарелку к животу.
— Я занят.
— Вижу.
— Очень важным делом.
— Пирогом?
— Военная подготовка.
Он ушёл вместе с тарелкой.
Елизавета посмотрела ему вслед.
— Он правда стал больше.
— Сегодня это уже третий человек говорит. К завтрашнему утру он потребует отдельный титул.
Она села напротив. Несколько секунд оба молчали. За стеной Илья что-то обсуждал со слугой, наверху ходил отец. Дом жил обычной жизнью, и именно это сегодня казалось странным.
— Я видела Александра, — сказала Лиза.
— Я тоже.
— Он мне дорог.
Игорь кивнул.
— Знаю.
— Нет. Я хочу, чтобы ты услышал это именно сейчас.
Она смотрела прямо на него.
— Мы росли вместе. Когда мне было девять, он сломал руку, потому что я сказала, что он не сможет перепрыгнуть с крыши конюшни на дерево.
— Смог?
— Нет.
— Тогда спор был полезным.
Она едва улыбнулась.
— Завтра я буду хотеть, чтобы он выжил.
— Понимаю.
— И буду хотеть, чтобы выжил ты.
Игорь ничего не сказал.
— Вот это хуже всего.
Лиза сняла перчатки и положила на колени. Игорь вспомнил её сегодня возле Александра: как она застёгивала ему воротник и ругала за дверь. Простая сцена, не имевшая никакого отношения ни к Совету, ни к Турниру. Наверное, поэтому она и осталась в памяти.
— Я не прошу тебя проиграть, — сказала Елизавета.
— Хорошо.
— И не прошу пощадить его.
— Это всё равно ничего не изменит. Пока один из нас жив, бой не закончится.
— Знаю. Я прошу только об одном. Когда завтра увидишь Александра на арене, не вспоминай поезд.
Игорь медленно выдохнул.
— Я уже не путаю их.
— Сейчас.
— И завтра не буду.
Лиза некоторое время смотрела на него.
— Тот человек убил Олега. Александр — нет.
— Я знаю.
— Тогда зачем ты хочешь победить?
Утром отец спросил почти то же самое. Игорь тогда ответил сразу. Теперь слова пришлось искать заново.
— Потому что дошёл до финала.
— Этого достаточно?
Он подумал.
— Да.
Лиза кивнула. Игорь не понял, понравился ей ответ или нет. Скорее всего, это уже не имело значения.
— Я завтра буду на трибуне.
— С семьёй?
— Да.
Конечно, с Долгорукими. В секторе, который закричит, если Александр нанесёт хороший удар. И замолчит, если Игорь.
— Не смотри на меня, — сказала Лиза.
— Почему?
— Потому что я сама не знаю, за кого буду бояться в этот момент.
Она поднялась. Игорь тоже встал. Лиза подошла ближе и поцеловала его сама — спокойно, без спешки, будто не хотела превращать это ни в обещание, ни в прощание. Потом отступила.
Игорь ничего не спросил. Когда завтра один из двух финалистов должен умереть, некоторые вопросы становились бессмысленно дорогими.
— До завтра, — сказала Лиза и сразу поморщилась. — Глупая фраза.
— Немного.
— Тогда спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Она ушла.
Игорь задержал взгляд на закрывшейся двери, затем услышал шорох за креслом.
— Нуня.
Тишина.
— Я вижу ногу.
Нога исчезла.
— Уходи.
— Уже ушёл.
Игорь так и не выпил настойку, оставленную лекарем. Ближе к полуночи он понял, что всё равно не уснёт, оделся и вышел в коридор. Дом почти затих. Из-под двери кабинета Ильи ещё пробивалась полоска света, отец спал наверху, слуга дремал на стуле возле лестницы.
Нуни в комнате не было.
Игорь нашёл его во дворе. Бес сидел на перевёрнутом ведре возле стены. Перед ним на земле лежали две палки: одна короткая, другая почти вдвое длиннее. В пальцах Нуня держал серебряную монету Олега.
— Что делаешь?
Бес вздрогнул.
— Ничего.
— С двумя палками?
— Очень сложное ничего.
Игорь подошёл ближе.
— Это Гром?
Нуня указал на длинную.
— Гром.
— А короткая — ты?
— Тоже Гром.
— Тогда где ты?
— Пока решаю, стоит ли участвовать.
Игорь сел на каменную ступеньку. Ночью конец августа уже чувствовался прохладнее. За оградой проехала карета, колёса несколько секунд гремели по мостовой, затем улица снова стихла.
— Нашёл способ его победить?
— Да.
— Какой?
— Не попадаться.
— Хорошо.
— Я тоже доволен.
Нуня покрутил монету между пальцами. После вчерашнего разговора Игорь специально не спрашивал о ней и не пытался снова выяснить, почему бес так держится за серебряный рубль Олега. Сейчас Нуня тоже не делал ничего странного. Просто время от времени проводил пальцем по стёртому гербу.
— Игорь.
— Что?
— Если завтра он убьёт меня, а тебя нет?
Игорь не сразу понял.
— Кто?
Нуня ткнул в длинную палку.
— Гром. Если меня убьют, а ты останешься жив.
— Не знаю.
— Я знаю.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Проверяю, знаешь ли ты.
— Родовой камень создаст нового боевого беса.
— Вот.
— Ты и так это знаешь.
— Нового.
Игорь замолчал.
Нуня подбросил монету и поймал.
— Не меня.
— Нет.
— Он будет жить у нас?
— Наверное.
— Есть мою еду?
— Нашу.
— Хорошо. Нашу.
— Скорее всего.
— И спать на моём месте?
— У тебя нет своего места.
— Вот именно. А ему ещё и моё отдавать.
Нуня говорил привычным голосом, но монету больше не подбрасывал. Игорь посмотрел на маленького беса, на свежую повязку, на слишком длинную палку, которой тот обозначил Грома.
— Он будет другим, — сказал Игорь.
— Это я уже понял.
— Раньше думал об этом?
— Нет.
— Почему сейчас?
Нуня пожал плечами.
— Завтра удобный день.
Игорь взял короткую палку и покрутил в руках. Всё это время он думал о финале как о выборе между собственной смертью и смертью Александра. Но на песок выйдут четверо. Если погибнет Нуня, бой не закончится. Хранители дождутся смерти одного из людей, а потом Родовой камень создаст Остроумовым другого боевого беса. В документах поменяется имя. Для Великого Реестра ничего непоправимого не случится.
Только Нуни больше не будет.
— Мне не нравится это правило, — сказал бес.
— Какое?