Турнир Родов

— Я помню Сутормина до удара. Он стоял. Потом лежал. Сам момент почти не помню. Только меч в руке. А ночью почему-то помнил кровь под ногтями.

Он посмотрел на ладони. Сегодня они были чистыми.

— И всё равно рад, что победил?

Игорь ответил не сразу.

— Да.

Лиза кивнула, будто именно этого и ожидала.

— Вот это хуже всего.

— Что именно?

— Что обе вещи могут быть правдой одновременно.

На приёме Бестужевой ему понравилось, что Лиза ничего не предлагала. Не пыталась объяснять политику, не хотела использовать его голос в Совете, не интересовалась коэффициентами. После победы вокруг Игоря стало больше людей, и почти каждый разговор начинался с поздравления, за которым довольно быстро обнаруживалась причина. С Лизой причины по-прежнему не было видно. Именно поэтому он неожиданно рассказал ей о Нуне. Не всё. Только то, что бес после боя ведёт себя страннее обычного. Что вырос. Что иногда замолкает там, где раньше обязательно пошутил бы. Что по-прежнему носит монету Олега и не хочет отдавать.

— Монету твоего брата?

— Да.

— Почему?

— Если узнаешь, сообщи мне. Я спрашивал.

— Что он ответил?

— Что серебро пригодится, когда я проиграю деньги букмекерам.

— Разумный бес.

— Вы сговорились.

Лиза села рядом. Между ними осталось совсем немного места.

— А Олег?

Игорь повернул голову.

— Что Олег?

— Ты вчера думал о нём перед боем?

— Да.

— Он бы победил Сутормина?

Вопрос заставил его усмехнуться.

— Я всю жизнь думал, что да.

— А сейчас?

Игорь посмотрел на сад.

— Сейчас не знаю.

Это было почти неприятно произнести вслух. Несколько дней назад Олег оставался для него мерой того, как всё должно было происходить. Олег приехал бы на Турнир подготовленным. Олег знал бы, что делать. Олег не выглядел бы случайным человеком среди наследников Великих Родов. Но вчера победил Игорь. Не так, как победил бы Олег. И, возможно, именно поэтому.

— Ты изменился, — сказала Лиза.

— За два дня?

— Москва быстро работает.

— Газеты утверждают, что я всегда был таким.

— Газеты ещё утверждают, что Нуня почти человеческого роста.

— Это единственная часть, которой он верит.

Лиза рассмеялась. Игорь поймал себя на том, что уже несколько минут не думает ни о жеребьёвке, ни о Вяземцеве, ни о следующих четырёх людях, которым предстояло умереть. Ему не хотелось вставать. Это было непривычно.

К вечеру Великая арена заполнилась почти так же, как в дни боёв. Сегодня никто не должен был погибнуть, но мест всё равно не осталось. Москва хотела увидеть, кто с кем будет убивать друг друга завтра. Царь-механизм в центре арены выглядел меньше. Сам цилиндр остался прежним, но внутри теперь находились только восемь каменных шаров, а вокруг торчали восемь поручней вместо шестнадцати. Перед трибунами стояли восемь участников. Пустые промежутки между ними были шире, чем сами люди. Игорь занял своё место. Рядом появились Столыпин, Волконский, Бобров, Дубровский, Алексеев, Андрей Бестужев и Александр Долгорукий. Восемь победителей.

Восемь боевых бесов вышли к механизму. Нуня появился последним. И впервые трибуны не засмеялись. Сначала с одного сектора донёсся крик:

— Нуня!

Потом ещё один. Через несколько секунд имя подхватили десятки голосов. Нуня остановился и посмотрел вверх.

— Не зазнавайся, — тихо сказал Игорь.

— Поздно.

— Ты вчера был вдвое меньше Клыка.

— А сегодня Клыка здесь нет.

Игорь ничего не ответил. Нуня ухватился за поручень. Он действительно выглядел чуть крупнее, чем несколько дней назад. Совсем немного. Чужой человек вряд ли заметил бы. Игорь замечал. Хранитель поднял руку. Восемь бесов одновременно начали толкать. Царь-механизм медленно сдвинулся. Каменные шары загрохотали внутри цилиндра, сталкиваясь друг с другом. Нуне снова приходилось держать поручень почти над головой, но теперь он справлялся заметно легче. Механизм набрал скорость. Хранитель подал сигнал.

Бесы отпустили поручни. Цилиндр продолжил вращаться. Первый шар выпал в каменный желоб. Толпа взорвалась криками. Игорь почти не слушал имя. Он ждал только одного номера. Второй шар завершил первую пару.

Не Долгорукие. Третий. Игорь смотрел на Александра через площадку. Тот стоял спокойно, руки за спиной. Четвёртый шар выкатился из механизма. Номер Долгоруких. Трибуны оживились сильнее.

Пальцы сами сжали край щита. Следующий камень определил соперника Александра. Не Остроумовы. Раздражение пришло раньше, чем Игорь успел решить, имеет ли на него право. Он почти сразу понял, насколько оно нелепо. Александр Долгорукий не убивал Олега. Игорь видел убийцу брата собственными глазами. Видел его на дуэльной станции, видел потом на приёме Бестужевой. Александр был другим человеком. Другим участником. Пока между ними не существовало ничего, кроме фамилии.

Но фамилия всё равно работала быстрее рассудка. Возможно, Игорь хотел встретиться с ним ради ответа, которого Александр не мог дать. Возможно, хотел проверить собственные силы. Возможно, просто слишком долго представлял Долгоруких одним человеком. Оставалось четыре шара. Затем три. Потом два. Первым из них выпал номер Остроумовых. На этот раз арена отреагировала совсем не так, как при первой жеребьёвке.

Раздались аплодисменты. Кто-то снова закричал имя Нуни. С нескольких секторов послышалось уже имя Игоря. Букмекерские служители у края поля немедленно приготовились записывать последнюю пару. Игорь смотрел только на желоб. Последний шар медленно катился вниз. Повернулся цифрой к трибунам. Бестужевы. Шум вокруг на мгновение стал каким-то далёким. На противоположной стороне площадки Андрей Бестужев поднял глаза.

Их взгляды встретились. Андрей не улыбался. Не выглядел испуганным. Он только очень коротко кивнул. Игорь ответил тем же. На трибуне княгиня Бестужева сидела рядом с Ильёй. Несколько минут назад она что-то говорила соседу и улыбалась. Теперь перестала.

Церемониймейстер объявил последнюю пару второго круга.

— Андрей Николаевич Бестужев. Игорь Фёдорович Остроумов.

Толпа снова зашумела. Завтра утром один из них должен был умереть.