Турнир Родов

— И Стамбул не тревожить. Если там действительно ничего нет, не хочу сам создавать проблему из любопытства.

Столыпин поклонился. Когда дверь за ним закрылась, Александр ещё раз посмотрел на донесение, потом отложил его к другим бумагам. Через час ему предстоял обед с восемью людьми, половина которых должна была умереть в следующем круге. Это было значительно понятнее британцев.

Стол в Малой императорской столовой действительно был рассчитан ровно на восемь человек. Игорь заметил это не сразу. Он вошёл последним вместе с Ильёй, остановился у двери и только потом заметил пропорции комнаты. Никаких убранных приборов, пустых кресел или траурных лент. Восемь мест стояли так, будто этот стол всегда предназначался именно для восьми гостей. Ещё вчера утром в секторе участников сидели шестнадцать. Дворец просто убрал половину кресел. На высокой спинке каждого из оставшихся был закреплён герб Рода. Два медведя Остроумовых оказались между Волконскими и Бестужевыми. Игорь провёл пальцем по резному дереву, прежде чем сесть. Вероятно, эту накладку достали из хранилища впервые за сто лет.

— Князь Остроумов.

Он обернулся. Один из представителей Родов, которого на приёме Бестужевой Илья представлял дважды, теперь сам протягивал руку.

— Великолепный бой.

— Спасибо.

— Совершенно неожиданный.

— Мне тоже так показалось.

Мужчина засмеялся чуть громче, чем требовала реплика, и предложил встретиться после жеребьёвки. Не сейчас, конечно. Когда Игорь будет знать следующего соперника и станет понятнее, насколько долгим может оказаться их знакомство. Через несколько минут другой гость подробно расспросил о раненом плече. Слишком подробно для человека, который не был лекарем и мог завтра оказаться его противником. Третий поздравил Остроумовых с возвращением так тепло, словно лично ждал этого четыре Турнира. Игорь начал понимать предупреждение Ильи. Единственным человеком за столом, который разговаривал с ним точно так же, как до победы, оказался Андрей Бестужев.

— Плечо?

— Работает.

— Значит, лекарь сказал лежать?

— Разумеется.

Андрей кивнул.

— Хороший лекарь.

— Поэтому я его не слушаю.

— Тоже правильно. Иначе на Турнире останутся одни здоровые люди.

— Нас уже только восемь.

— Вот видишь. Метод действует.

К ним подошла княгиня Бестужева. На официальном обеде она не должна была сидеть за столом победителей, но присутствовала среди приглашённых представителей Родов и, судя по тому, как свободно разговаривала с императорскими чиновниками, не особенно страдала от отсутствия кресла.

— Я снова поставила на вас, — сообщила она Игорю.

— После вчерашнего?

— Именно.

— Коэффициент уже хуже.

Княгиня недовольно вздохнула.

— Вы начинаете приносить мне всё меньше пользы.

— Постараюсь снова стать безнадёжным.

— Было бы любезно.

Она посмотрела на Андрея.

— Только не сегодня на жеребьёвке.

Андрей усмехнулся.

— Матушка, вы сейчас публично пожелали другому участнику не встретиться со мной.

— Я публично пожелала сохранить хорошие вложения.

Игорь улыбнулся, но взгляд задержался на Андрее чуть дольше. Из семи оставшихся участников именно его он меньше всего хотел увидеть напротив себя. Не потому, что Бестужев считался сильнейшим. Долгорукий был опаснее. Бобров — физически мощнее. Столыпин дрался так, будто любой бой являлся просто ещё одним служебным поручением, которое следовало выполнить без лишних движений. Андрей был хуже по другой причине. Бестужевы разговаривали с Остроумовыми ещё тогда, когда за это ничего нельзя было получить. Вчера Игорь впервые убил человека, которого почти не знал. Во втором круге вполне могло оказаться иначе.

Перед началом обеда появился Александр V. Все встали. Император занял место во главе стола, оглядел восемь оставшихся гербов и поздравил победителей без длинной речи. Ели немного. Говорили значительно больше. О бесах, ставках, первых боях и состоянии раненого Боброва. Никто не вспоминал восьмерых погибших дольше, чем требовало приличие. Когда Игорь вышел после обеда во внутренний двор, он заметил вдоль стены ряд клеток. В одной беспокойно переступали куры, в другой сидели кролики. Рядом висела деревянная доска с номерами помещений и нормами расхода.

— Кухня? — спросил он проходившего слугу.

— Нет, князь. Механизмы.

Слуга показал на верхний этаж.

— Лампы, подъёмники, телеграф, вентиляция. Кухонное хозяйство с другой стороны.

Даже во дворце корм для рабочих бесов хранили отдельно от человеческих продуктов и выдавали по ведомости, как свечи или уголь. Среди дворцового богатства это выглядело особенно буднично.

Боевых бесов в столовую не пустили. Для них отвели отдельный внутренний двор, окружённый высокой каменной стеной. Когда Игорь перед обедом привёл туда Нуню, слуги как раз заводили животных через боковые ворота. В прошлом круге потребовалось шестнадцать порций. Сегодня было восемь свиней — по одной каждому оставшемуся боевому бесу. Нуня остановился.

— Целая?

— Не обольщайся. Здесь ещё семеро.

— Тогда они могли привести семь.

— Ты вчера ел кролика.

— Вчера я ещё не был знаменит.

Слуга открыл ворота. Внутри уже находились Гром Долгорукого и несколько других бесов. Гром, почти человеческого роста, сидел у дальней стены и не обращал внимания ни на людей, ни на новую пищу. Бес Бестужева стоял ближе к центру. Увидев Нуню, он задержал на нём взгляд. Ещё несколько дней назад такой взгляд почти наверняка закончился бы насмешкой. Теперь никто не сказал ни слова. Нуня тоже это заметил. Он вошёл во двор чуть медленнее обычного, оглядел остальных и зачем-то поправил пояс.

— Не ввязывайся ни во что, — предупредил Игорь.

— Мы будем только обедать.

— Именно этого я и боюсь.

— Ты слишком мало мне доверяешь.

— Вчера я доверил тебе свою жизнь.

— И сразу стал богатым. Странно, что ты не сделал выводов.

Ворота закрылись. Когда через час Игорь вернулся, во дворе уже убирали остатки кормления. На камнях темнели широкие пятна крови. Один из слуг выносил пустое ведро, другой смывал воду со ступеней. Семь бесов ждали хозяев у стены. Нуня сидел отдельно. Игорь сразу заметил, что что-то не так.

— Эй.

Нуня поднял голову.

— Наелся?

— Чрезвычайно.

— Тогда почему выглядишь так, будто тебя накормили счетами?