Страница 23 из 76
По дороге домой Игорь почти не разговаривал. Илья дважды пытался что-то сказать о Сутормине, потом оставил его в покое. За один вечер Игорь увидел две вещи, о которых раньше практически не думал. Первая — шестнадцать Великих Родов существовали не потому, что так устроен мир. Они существовали потому, что несколько столетий люди поддерживали именно такую систему власти. Если исчезнут Остроумовы, их кресло не останется пустым. Кто-то займёт место. И если Император научится решать, кто именно получает освободившиеся кресла, Совет постепенно может превратиться из силы, ограничивающей его власть, в собрание семей, которые обязаны ему самим своим положением. Вторая мысль оказалась ещё неприятнее. Вся эта борьба существовала вокруг права владеть бесами. Миллионы разумных существ переходили между семьями после поединков, обеспечивали состояния Родов, крутили колёса поездов, работали внутри фонарей, часов и граммофонов. До разговора с Ланским Игорю никогда всерьёз не приходило в голову, что сам бес может иметь мнение о том, кому он принадлежит. Он вспомнил Нуню. Обычно это сразу делало любую философскую мысль менее убедительной. На этот раз не сделало. Когда они вернулись, дом уже спал. Игорь поднялся к себе, открыл дверь и остановился.
Нуня лежал поперёк его кровати, заняв при своих размерах удивительно много места. Под одной рукой была смята подушка. В другой он держал серебряную монету Олега. Даже во сне пальцы были сжаты так крепко, будто кто-то собирался её отнять. Игорь уже хотел разбудить беса и отправить на привычное место возле камина. Потом вспомнил вопрос Ланского. Он знал, что Нуня любит. Знал, чего тот боится, что его раздражает, над чем он смеётся, какую еду ворует первой и в какой момент тренировки начинает придумывать причину остановиться. Игорь никогда не спрашивал, чего Нуня хочет. Не от ужина. Не от следующего боя. Не от него. От собственной жизни. Он снял мундир, положил карточку Ланского на стол и погасил лампу. Нуню будить не стал.