Страница 19 из 76
Глава 5. Приём у Бестужевой
Приглашение от Бестужевых привезли к завтраку. Конверт был плотный, кремовый, с тиснёным гербом и настолько тяжёлый, будто княгиня решила заранее продемонстрировать состояние семьи хотя бы количеством бумаги. Илья прочитал карточку один раз и передал Игорю.
— Сегодня вечером.
— Я вижу.
— Тогда почему лицо такое, будто тебя снова вызвали на дуэль?
— На дуэли хотя бы понятно, что от тебя хотят.
Нуня сидел прямо на столе и пытался снять ногтем сургуч с конверта.
— Я готов пойти вместо него.
— Боевых бесов на такие приёмы не приводят, — сказал Илья.
Нуня замер.
— Почему?
— Не принято.
— Отличное объяснение. Самое удобное после «так было всегда».
Игорь забрал у него конверт.
— Ты всё равно половину вечера проведёшь под столом возле еды.
— Неправда. Иногда я буду выходить.
Приём княгини Бестужевой проходил перед каждым Турниром. Формально — в честь его открытия. На деле туда приезжали люди, которым было неудобно договариваться в Совете, министерствах и банках, зато вполне удобно делать это между шампанским и оркестром. Великие Роды, министры, военные, промышленники, банкиры, иностранные делегации. И все шестнадцать участников, если хотели прожить первый день Турнира ещё и в светском обществе.
— Мне обязательно идти? — спросил Игорь.
— Нет, — ответил Илья. — Можно остаться дома, чтобы к завтрашнему утру вся Москва решила, что Остроумовы боятся показывать нового участника.
— Тогда вопрос снят.
Нуня поднял руку.
— У меня вопрос остался.
— Какой?
— Что вы мне принесёте?
— С приёма?
— Я согласен пережить дискриминацию, если она будет компенсирована мясом.
— Там не кормят бесов.
— Я не прошу кормить меня там. Я прошу воровать для меня там.
Илья впервые за утро улыбнулся.
— Вечером разберёмся.
— Запомнил. Это уже почти обещание.
— Именно поэтому, — сказал Илья, — тебе полезно остаться дома.
В экипаже Илья решил, что дорога до Бестужевых — подходящее время для урока московской политики.
— Первое: не обещай. Даже если кажется, что обещать нечего.
— Уже поздно. Нуне обещали еду.
— Я сказал «разберёмся».
— Он услышал иначе.
— Значит, сегодня у него будет первый урок политики тоже.
Илья загнул палец.
— Второе: подарков не бери. Бесплатное здесь обычно самое дорогое.
— Даже еду?
— Особенно если она дороже твоей недели жизни.
— У нас теперь любая еда может оказаться дороже недели моей жизни.
Илья не улыбнулся.
— Третье: услышал безобидную просьбу — ищи цену. Здесь безобидное обычно просто ещё не посчитали.
За окном проплывали освещённые улицы. Москва в дни Турнира словно решила не спать вообще. У трактиров висели доски со ставками, возле газетных киосков толпились люди, экипажи стояли в два ряда. На каждом третьем столбе — афиша с фамилиями участников. Игорь дважды успел увидеть собственную.
— И главное, — продолжил Илья. — Бесплатной помощи не существует. Просто счёт иногда присылают позже.
— Очень по-остроумовски.
— Это не бедность. Это опыт.
— Обычно бедные именно так и называют бедность.
Илья посмотрел на него.
— Ты сейчас смеёшься, потому что ещё не понял, зачем тебя туда позвали.
— Княгиня меня любит.
— Княгиня тебя жалеет. Это дешевле.
Игорь повернулся к окну.
— И что у нас вообще осталось такого, чтобы от нас чего-то хотели?
— Голос.
— Один.
— Один из шестнадцати.
— Последние годы с ним никто особенно не считался.
— Право голоса и возможность им воспользоваться — разные вещи. Пока Остроумовы Великий Род, наше кресло в Совете весит столько же, сколько кресло Долгоруких. Другое дело, что у Долгоруких хватает денег, людей и бесов, чтобы после голосования всем напомнить, почему они голосовали именно так.
— А у нас?
— У нас есть я.
— Тогда теперь спокойнее.
— Не должно быть.
Экипаж свернул на широкую улицу и почти сразу замедлился. Впереди стояла очередь из карет и автомобилей.
— Приехали, — сказал Илья. — И ещё одно правило.
— Ты говорил, что главное уже было.
— Это запасное. Не считай человека союзником только потому, что сегодня ему выгодно то же, что тебе.
Игорь кивнул на очередь впереди.
— А врагом?
— С врагами обычно проще.
Дом Бестужевых занимал почти половину квартала и был освещён так, будто внутри собирались проводить Турнир ночью. Бесовые лампы горели на фасаде, в саду, над воротами и вдоль подъездной аллеи. Игорь насчитал больше сотни прежде, чем перестал считать. Возле служебного входа два человека в ливреях меняли маленькие кормовые коробки. Один открывал латунные дверцы, второй бросал внутрь живых жуков. Свет на несколько секунд становился ярче.
— У них только на сад работает больше бесов, чем у нас на половину дома, — сказал Игорь.
— Не говори это вслух.
— Отец велел не подтверждать бедность.
— Вот и не подтверждай арифметикой.
— Игорь!
Княгиня Бестужева шла к ним через зал, заставляя людей расступаться ещё до того, как они понимали, что делают это. На ней не было ничего траурного, хотя Игорь почему-то ожидал именно этого. В экспрессе она видела смерть Олега ближе многих родственников.
— Рад, что вы всё-таки приехали, — сказала она.
— Дядя объяснил, что отказ будет выглядеть как трусость.
— Значит, Илья по-прежнему умеет правильно мотивировать молодёжь.
Она поцеловала Игоря в щёку и посмотрела на его мундир.
— А где ваш ужасный маленький спутник?
— Оскорблён правилами приличия.
— Передайте ему, что я тоже.
— Он просил передать ему мясо.
— Это уже ближе к сути большинства светских приёмов.
Княгиня взяла Игоря под локоть.
— Кстати, вы стоили мне очень много денег.
— Я ещё ничего не сделал.
— Именно. Я поставила на Олега в экспрессе. После его смерти ставку аннулировали. Я уже мысленно потратила выигрыш.
Игорь на секунду замолчал. Бестужева заметила.
— Простите. Неудачная шутка.
— Нормальная. Олег бы оценил.
Она кивнула, будто это было важнее извинения.
— Тогда постарайтесь хотя бы быть достаточно интересным, чтобы компенсировать мне потерянный доход.
— Я постараюсь не умереть скучно.