Страница 17 из 76
Следующим Игорь узнал Сергея Столыпина. Тот больше походил на офицера, случайно оказавшегося среди участников праздника. Даже трибуны осматривал не как зритель, а как человек, проверяющий позиции. Бобров был самым старшим из шестнадцати и выглядел так, будто оружие ему вообще не требовалось. Огромные плечи, тяжёлые руки. Его бес был почти таким же широким. Дубровский — наоборот. Худой, лёгкий. Лучший фехтовальщик среди наследников, если верить газетам. Игорь попытался запомнить остальных: Апраксин, Турин, Волконский, Муромский, Апостолов, Меньшов, Костров. Через минуту фамилии начали смешиваться.
— Не пытайся, — сказал Илья с трибуны за ограждением.
— Что?
— Запомнить всех.
— Очень своевременный совет.
— Сегодня тебе нужен только один.
— Я пока не знаю какой.
— Поэтому и не трать силы.
Боевых бесов забыть было сложнее: почти все крупнее Нуни, некоторые в два раза, некоторые в три. На фоне Грома Нуня выглядел не боевым бесом, а его плохо накормленным ребёнком. С верхних рядов кто-то засмеялся, потом ещё кто-то. Причина была прямо у его ног: смотрели на Нуню. Бес тоже понял и медленно обвёл взглядом остальных.
— Ясно.
— Что?
— Компенсируют.
— Что?
— Недостаток характера размером.
— Конечно.
— Ты видел Бобровского?
— Видел.
— Там характера вообще нет.
Игорь усмехнулся. Смех с трибун продолжался. Несколько участников тоже смотрели на Нуню — кто-то с любопытством, кто-то с улыбкой. Долгорукий вообще не посмотрел, и Игорь почему-то запомнил именно это. Шестнадцать мужчин, шестнадцать бесов. Через несколько дней половины из них не будет. Над ареной прозвучали трубы, и все разговоры оборвались.
Александр V появился в императорской ложе. Пятьдесят тысяч человек встали почти одновременно; движение прошло по трибунам волной — снизу вверх. Потом стало тихо. Император подошёл к краю ложи. Игорь видел его раньше только издалека и на портретах. Александр оказался моложе, чем на официальных изображениях. На портретах ему всегда добавляли тяжести. В жизни он выглядел человеком, который слишком много знает и слишком мало спит.
— Двадцать пять лет назад, — начал Император, — на этом месте стояли другие шестнадцать мужчин.
Голос разошёлся над ареной через большие акустические трубы.
— Двадцать пять лет до них — ещё шестнадцать. И так было задолго до рождения любого из нас.
Игорь посмотрел на Илью. Тот стоял.
— Великий Договор дал человечеству силу, на которой построены наши города, наши дороги, наши фабрики и наша Империя. Но договор существует только до тех пор, пока обе стороны исполняют его условия.
На арене стало ещё тише.
— Сегодня шестнадцать Великих Родов снова принимают обязанность, которую приняли их предки.
Игорь почему-то вспомнил пустую молотилку возле дома, трёх бесов, которых отец переставил в насос и кузницу, тысячу бесов в локомотиве, кормовые телеги на московских улицах. Половина всего, что существовало вокруг, действительно работала потому, что когда-то кто-то заключил этот Договор. Император посмотрел на участников.
— Я желаю вам чести.
Короткая пауза.
— Вашим семьям — достойной победы.
Ещё одна.
— А Российской империи — ещё двадцать пять лет исполненного Договора и сохранённой силы.
Сначала кто-то крикнул с нижней трибуны:
— Слава Императору!
Ответили несколько голосов. Потом сотни. Потом тысячи.
— Слава Императору!
Игорь физически почувствовал звук.
— Слава Императору!
Нуня зажал уши.
— Слава Императору!
Александр поднял руку. Крик затих не сразу: сначала верхние ярусы, потом нижние. Наконец снова стало тихо. Император опустил руку, Хранитель вышел к Царь-механизму. Жеребьёвка началась.
Шестнадцать боевых бесов заняли места вокруг механизма. Нуня подошёл к своему поручню, посмотрел на него, потом на соседнего беса и снова на поручень.
— Игорь.
— Что?
— Они издеваются.
Поручень находился почти на уровне его головы.
— Подними руки.
— Я знаю, как работает высота.
Рядом Гром положил обе ладони на свой рычаг совершенно спокойно. Нуня посмотрел на него и поднял руки.
— Ненавижу богатых.
— Он не богатый.
— Он высокий. Это почти то же самое.
Хранитель занял место перед механизмом.
— По сигналу.
Игорь вдруг почувствовал, что нервничает сильнее, чем вчера перед решением о замене. До этой секунды противник был абстракцией, одним из пятнадцати. Через несколько минут у него появится имя. Хранитель опустил руку. Бесы толкнули. Сначала ничего не произошло, потом внутри механизма что-то тяжело сдвинулось. Раздался первый удар — камень о металл, потом второй. Цилиндр начал медленно вращаться. Нуня упёрся ногами в песок. Поручень двигался вместе с остальными. Ему приходилось почти висеть на нём всем телом.
— Давай! — крикнул Игорь.
— Сам давай!
Механизм набирал скорость, грохот внутри становился всё громче. Шестнадцать каменных шаров перекатывались по металлическим стенкам, отдельные удары сливались в один непрерывный рокот. Трибуны снова загудели: люди выкрикивали фамилии, кто-то молился, кто-то уже принимал ставки на первые пары. Хранитель поднял руку. Все бесы одновременно отпустили поручни. Нуня не отпустил, и его потащило за вращающимся рычагом.
— Нуня!
— Я стараюсь!
Он разжал пальцы и упал на спину. Царь-механизм продолжал вращаться по инерции. Нуня сел.
— Всё было под контролем.
— Конечно.
— Я специально проверял безопасность.
Грохот начал замедляться. Первый камень выпал из нижнего отверстия, покатился по каменному желобу и остановился. Хранитель поднял его, назвал номер — толпа взорвалась.
Первую пару получили Долгорукие и Костровы. Трибуны загудели так, будто бой начинался прямо сейчас. Александр Долгорукий едва повернул голову в сторону Кострова, тот ответил коротким кивком. Второй камень — Бестужевы. Третий — Апостоловы. Игорь посмотрел на княгиню Бестужеву. Она сидела в родовой ложе и, кажется, вообще не изменилась в лице.
— Хорошая пара? — спросил Нуня.
— Для кого?
— Для того, кто выживет.