Страница 8 из 27
Дэн рассмеялся.
– Эти люди верят, что правительство крадет мертвецов и делает из них новых людей. Не уверен, что параноиков заботит защита интеллектуальной собственности.
Тео прочитала воззвание стрелять во всякого похитителя тел.
– Я бы на твоем месте не была так уверена. Мало ли что им в голову взбредет.
– Я не заимствую теории, – заверил ее Дэн. – Я просто пытаюсь понять, почему их тексты так убедительны. – Он показал ей несколько постов, на которые никто не обратил внимания или отреагировал насмешками. – Видишь? Некоторые посты не заходят. А мне интересно, что же такого особенного в популярных теориях, что люди так рьяно их защищают. Логика и правдоподобность тут явно ни при чем.
Тео кивнула, продолжая читать. Прочитанное по-прежнему казалось абсурдом, но Дэн был прав.
– А что такое МЗЧМЗ? – спросила она. Этой аббревиатурой заканчивались несколько постов.
Дэн улыбнулся.
– «Мы знаем, что мы знаем».
– Это из «Гамильтона»?[3]
Он кивнул.
– Это тайный девиз последователей Примуса и теории Минотавра. Узнавшие цитату из «Гамильтона» считают, что Лин-Мануэль Миранда[4] – один из них, а возможно, и сами отцы-основатели.
– Но это же бред. Зачем…
– Есть некий паттерн, формула удачных теорий заговора. – Дэн пролистал несколько тредов, в которых элементы теории раскладывали по полочкам почти научным методом. – В них всех содержится нечто знакомое и привычное, чтобы человек мог сказать: да, я это видел; далее предлагается новое и оригинальное объяснение и – это самое важное – всегда присутствует антагонист или система, стремящиеся сохранить это объяснение в тайне. С этой системой предлагается бороться. На что это похоже?
– На структуру романа, – призналась Тео.
– Только пусть это останется между нами. Не хочу, чтобы кто-нибудь узнал. – Он улыбнулся. – Считай это секретом фирмы.
– Как скажешь, я унесу это в могилу… Главное, чтобы мой труп не выкопал Минотавр.
К осени Тео стала ощущать себя намного увереннее в своем ремесле. Теперь они с Дэном общались практически на равных и из учителя и ученицы превратились в коллег. Он читал отрывки ее рукописи и возвращал с исправлениями и предложениями; она всегда была глубоко благодарна, но со временем стала более уверенно отстаивать свои идеи и решения.
– Я не хочу его описывать, – заявила она, когда он посоветовал подробнее описать внешность главного героя. – Неважно, как он выглядит.
– На самом деле очень важно. Люди реагируют на внешность. Наружность героя подскажет, как другие герои будут с ним взаимодействовать. Если он уродлив, они будут испытывать отвращение; если привлекателен – похоть. Они могут судить о нем поверхностно, демонстрировать эйджизм и даже расизм.
– Но это же проекции, – отвечала Тео. – Нас что-то отталкивает или привлекает из-за личного опыта и предрассудков. И если мой герой будет чистым листом, читатель сможет увидеть в нем свое отражение, а возможно, и отражение своих стереотипов.
Он вздохнул, как часто вздыхал, когда она казалась ему претенциозной.
– Читателей не интересуют проекции, Тео. Их интересует, большой ли у героя нос и видны ли нижние зубы, когда он улыбается. Последнее значит, что он, возможно, рептилоид.
Тео прыснула.
– Все еще читаешь эти бредни?
– Изучаю тему, дорогая. Как и положено профи.
– Что ж, если величина носа моего героя или его прикус будут иметь отношение к сюжету, я непременно об этом упомяну. – Тео закрыла ноутбук, чтобы крышка не загораживала ей Дэна.
Он рассмеялся.
– Скажи, Теодосия, что нравится современным девушкам в мужчинах? Накачанный пресс? Нынче все хотят мужчину с кубиками на животе.
Тео взглянула на него и заметила лукавый блеск в глазах. Что бы она ни ответила, позже он станет ее дразнить. Она пожала плечами.
– Даже не знаю, что на это ответить. Человек – больше, чем сумма его частей. Кубики на животе меня не слишком интересуют.
Дэн покачал головой.
– Благородный ответ, но я не верю ни одному твоему слову. – Он похлопал себя по животу. – Даже если тебе не интересно, я качаю пресс двести раз в день.
В какой-то момент их знакомства дружба с Дэном Мердоком переросла во что-то большее. Тео знала, что это не любовь: мысль о любви казалась слишком экстремальной и абсурдной. Скорее, это было более тонкое чувство, не поддававшееся описанию: обожание и теплая симпатия, крепнувшая с каждым днем. Чувство было односторонним и вызывало неловкость. Она знала, что оно пройдет, сгладится, и тогда между ними установятся прочные дружеские отношения, как у легендарных Лоуренса и Мэнсфилд, Толкина и Льюиса. Но пока при виде его улыбки у нее возникало странное томление. Тео думала, что Дэн ее просто жалеет, а может, скучает по тем временам, когда сам был начинающим писателем, не обремененным славой. Иначе и быть не могло. Каково же было ее удивление, когда все изменилось.