Страница 78 из 104
— Не надо, я в порядке, – ловит мои пальцы и подносит их к губам, обдавая кожу жарким дыханием. – Пошли ко мне, а?
— К тебе? – приподнимаю брови. – А как же мама?
— На работе, – отзывается он, покрывая мягкими поцелуями мою ладонь. – Будет только ближе к ночи.
Я замираю, обдумывая его предложение и терзаясь пресловутым «и хочется, и колется», а Глеб тем временем продолжает:
— Нам надо поговорить, Стелла. По-взрослому.
— В смысле? – уточняю взволнованно.
Отчего-то фраза «по-взрослому» меня пугает.
— В прямом, – он не отводит от меня глаз и, кажется, смотрит прямо в душу. – Я не могу сделать вид, что ничего не видел, – осторожно ведет указательным пальцем по моему подбородку, обрисовывая очертания ссадины, за которую нужно «благодарить» Игоря. – И бездействовать тоже не могу.
— Ох, Глеб..
— Пойдем, – он снова сжимает мою ладонь. – Нам правда есть, что обсудить.
Если честно, обсуждать случившееся мне не очень хочется – слишком уж стыдно и неприятно. Но, не смотря на внутреннее сопротивление, я все равно послушно иду за Глебом.
Глава 60
Стелла
Когда мы заходим к Глебу домой, он первым делом идет на кухню и ставит чайник кипятиться. Он всегда так делает, причем совершенно неосознанно, на уровне давно выработанной привычки. Для него горячий напиток – это что-то вроде неотъемлемой части уюта и доверительной атмосферы, которую парень всегда стремится воссоздать. Глеб очень гостеприимный, поэтому, находясь на его территории, я чувствую себя расслабленно и комфортно. Гораздо комфортней, чем на своей собственной.
— Надо раны обработать, – вздыхаю я, прислоняясь плечом к стене. – Дай аптечку.
— Брось, дерзкая, сами заживут, – отмахивается он. – И вообще, мужика красят шрамы. Слыхала о таком?
Кинув на меня косой взгляд, он ухмыляется, а секундой позже морщится от боли. Подбитая скула не на шутку распухла и явно доставляет парню массу неприятных ощущений.
— Хватит геройствовать, Бестужев, – говорю строго. – Если не обработать у тебя будут не просто шрамы, а воспаление на пол-лица.
— Ладно-ладно, – ворчит Глеб, споласкивая руки. – Аптечка вот здесь, – указывает на верхний ящик кухонного гарнитура. – Только учти: я плохо переношу боль.
— И поэтому дерешься чуть ли не каждый месяц, – с иронией подхватываю я.
— Тут другое, – поясняет он, садясь на стул и послушно подставляя мне лицо. – Во время драки ты на адреналине и поэтому совсем не чувствуешь боли.
— Не ссы, – подначиваю Глеба его же коронной фразочкой. – Я буду острожной.
Промываю рану перекисью водорода, отчищая ее от грязи и сгустков крови, а затем аккуратно прохожусь по краям зеленкой. Во время этой нехитрой процедуры Глеб страдальчески кривится и тяжело дышит сквозь плотно стиснутые зубы. Удивительно, как легко мужчины переносят серьезные травмы, и как трагично мучаются от элементарного пощипывания.
— Все, жить будешь, – улыбаюсь я, складывая медикаменты обратно в маленькую белую коробочку.
— А ты?
— Что я? – непонимающе хмурюсь.
— Твою рану будем обрабатывать? – опять смотрит на мой многострадальный подбородок.
— Да ну, это же просто царапина, – качаю головой.
— А как же солидарность, Кац? Пострадали мы оба, а в зеленке сижу только я, – не унимается Глеб. – Так нечестно.
— Знаешь, кто ты? Манипулятор, – фыркаю я, но тем не менее опускаюсь перед Глебом на колени, чтобы ему, сидящему на стуле, было удобней дотянуться до моей ранки.
— И совершенно этого не скрываю, – в тон мне отзывается он.
Измазав меня зеленкой, Глеб отклоняется и оценивающим взглядом пробегается по моему лицу.
— Красотка, – выдает с усмешкой.
Почти уверена, что благодаря его стараниям я выгляжу, как минимум, нелепо, но в данную секунду меня это ничуть не заботит. Рядом с Глебом можно не притворяться, не бояться быть смешной или глупой. Он смотрит глубже и видит гораздо больше, чем просто некрасиво перепачканное зеленкой лицо. Я в этом нисколько не сомневаюсь.
Поднимаюсь на ноги и принимаюсь готовить нам чай, когда Глеб внезапно выдает:
— Тебе надо переехать.
— Что? – от неожиданности чуть не обливаюсь кипятком.
— Неужели не надоело жить в таком кошмаре? Сама говорила, твой отчим – конченный алкаш, от матери поддержки нет. Так, может, пора положить этому конец?
— Глеб, ты в своем уме? Куда я перееду? – поворачиваюсь к нему лицом и развожу руками.
— Да хотя бы ко мне.
Из-за вопиющей абсурдности его слов я не сразу нахожусь, что ответить, а он тем временем продолжает.
— У всего есть разумные границы. Жить с алкоголиками – в теории можно. Терпеть рукоприкладство – нет.
— Слушай, я понимаю, как это выглядит, но до окончания колледжа осталось всего-ничего. Как получу диплом, сразу дам деру, но сейчас мне ведь даже работу не найти – экзамены на носу.
— Стелла, этот Игорь тебя бьет! – восклицает Глеб, вскакивая со стула. – Почему ты об этом ничего не говорила?
— Он раньше не бил, – отвечаю глухо. – Ситуация усугубилась буквально пару недель назад.
— А если через пару дней она еще усугубится и он нанесет тебе какое-нибудь более серьезное повреждение? Ты считаешь, это оправданный риск?
— Не нанесет. Я не позволю.
— Боже! Ты себя слышишь?! – взрывается Глеб. – Как ты можешь быть в этом уверена? Он взрослый здоровый мужик, а ты просто мелкая девчонка! Да, у тебя стальные яйца, но, поверь, если его переклинит, они тебе не помогут!
— Хватит играть в спасателя! – огрызаюсь я. – Твоя идея с переездом – просто бред! Ты живешь с матерью в крохотной двушке, для меня тут элементарно нет места! Да и как ты ей объяснишь мое внезапное появление? «Привет, мама, это Стелла, и она будет тут жить»? Это же полный идиотизм!
— Со своей матерью я разберусь сам. Об этом можешь не волноваться, – цедит Глеб.
— Я не перееду к тебе. Мы встречаемся всего несколько недель, – упрямо повторяю я.
— Ну, конечно! Лучше жить пьяницей, который тебя лупит, чем с человеком, который искренне желает тебе добра! – голос парня полон злого сарказма. – Если тебя смущает вопрос интима, то не переживай – я не буду тебя домогаться и ломиться к тебе в постель. Ты ясно дала понять, что пока не готова. Можешь спать на моей кровати, а я постелю матрас на кухне.
Его трогательная самоотверженность немного остужает мой пыл, и я произношу чуть мягче: