Страница 33 из 104
А вообще, если честно, у меня просто лопается терпение. Так задолбали бесконечные цепляния местной шпаны. То олень Бестужев ходит целыми днями выпендривается, всеми доступными способами провоцируя меня на конфликт, то эти придурки докапываются. Никакого спасу от дегенератов нет.
— Да ты у меня щас ляжешь! – наезжает архаровец.
Пока он бестолково мелет языком, я заношу руку для удара. Детство, проведенное в Московских дворах, научило меня одной очень важной вещи: если драка неизбежна, бить надо первым.
От моего кулака до его лица остается каких-то несколько сантиметров, когда меня внезапно окликают и я замираю, так и не коснувшись рожи распоясавшегося гопаря:
— Янковский, Кузнецов! Что за брачные игры у вас там? – по направлению к нам торопливо семенит Стелла, посасывая ярко-красный чупа-чупс.
В ее голосе звучит издевка, а на лице застыло насмешливое выражение.
— О, Стеллка, здорово, – чуть приосанившись, ауешник переводит глаза на нее. – Видала, какой модный парень у нас в шараге завелся? Я ему говорю, давай в общак скидывайся, а он не хочет, прикинь?
— Видала. Он мой сосед по порте, – Стелла медленно вынимает леденец изо рта, буквально припечатывая парня тяжелым взглядом. – А вот ты, Кузя, себе последние мозги скурил, походу.
— В смысле? – ауешник возмущенно кривит лицо.
— Сопли свисли! – дерзко парирует она. – Какого хрена ты прям перед директорским кабинетом со своим общаком сраным носишься? Мало тебе январского привода к ментам? Еще хочется?
Удивительно, Стелла ниже этого Кузнецова почти на голову, но каким-то чудесным образом умудряется смотреть на него свысока. Да и сам он как-то съеживается под ее ледяным взором. Будто перед ним не просто худенькая девчонка, а самый настоящий авторитет.
— Да я ж ниче такого.. – как бы оправдывается парень.
— Ниче такого?! – с вызовом повторяет Кац, а затем наводит на него чупа-чупс так, словно в ее руках не сладость, а пистолет. – Ты мне сначала косарь верни, который торчишь. А уже потом с других капусту трясти будешь.
Больше всего меня поражают перемены в поведении и манерах Стеллы. Дело в том, что со мной она всегда общается ровно и интеллигентно. Никаких слов-паразитов, минимум сленга и жаргонизмов. Прямо истинная леди. Но вот конкретно сейчас девушка выглядит и говорит, как настоящая дворовая пацанка. Ей только сигареты в зубах и семечек в кулаке не хватает.
— Ты че беса гонишь? С хрена ли я тебе должен? – брови Кузнецова ползут к волосам.
— Пацан сказал, пацан забыл? – слегка вытягивая голову вперед, Стелла шагает к парню. – Так я напомню, мне не в лом. Перед Саульским твою задницу кто прикрывал, когда ты с ганджубасом попался? Или ты думаешь, я это за спасибо сделала?
— Про бабки базара не было..
— Нет ничего бесплатного. Всегда кто-то платит, – продолжает прессовать она, угрожающе покачивая леденцом на тонкой белой палочке.
— Слышь, Стеллка, ты давай это.. Притормози-ка со своим наездом, – ауешник недовольно дергает плечом, вновь опасливо оглядываясь на своих корешей. – Я тебя понял, лавэ будет.
— На этой неделе край, – бросает она ледяным тоном, отступая. – Просрочишь – процентики пойдут.
Мотнув мне головой, дескать, пошли отсюда, девушка устремляется вдоль по коридору, и я, подхватив рюкзак, направляюсь следом.
— Бизнесвумен хренова, – вполголоса кидает нам в спину Кузнецов.
— Че сказал? – прищурившись, Кац оборачивается.
— Акула ты, говорю, Стеллка, – по-умному перефразирует он. – Тебе палец в рот не клади..
— А ты и не клади. Без руки же останешься.
Глава 22
Егор
Пока мы со Стеллой поднимаемся на второй этаж на пару по химии, я пытаюсь переварить случившееся. Конечно, я догадывался что, девушка, с которой меня связывают романтические отношения, далеко не паинька, но вот о том, что она относится к категории «оторви да выбрось», я даже не подозревал.
Не то чтобы у меня есть какие-то предубеждения, но.. Все же в вопросе выбора спутницы я, скорее, предпочитаю классику. Мне нравятся женственные и ранимые натуры. Нравится, когда девушка может быть мягкой, нежной, покладистой. Когда она нуждается в защите. Когда дарит уют и тепло.
В Стелле же, несмотря на поистине ангельскую внешность, чувствуется какой-то фатальный надрыв. Какая-то мощная несгибаемая воля, которая подвергает всех вокруг своему влиянию. Внутри ее хрупкого тела будто возведен гигантский металлический штырь, который не позволяет ей расслабиться. Держит ее нервы в постоянном напряжении, мешает быть собой. Меня не покидает подспудное ощущение, что она вроде бы хочет вздохнуть полной грудью, хочет обрести долгожданный душевный покой.. Но у нее не получается – слишком велико внутреннее сопротивление.
И во мне совсем нет уверенности в том, что я именно тот, кто сможет вытащить из нее этот долбанный отравляющий штырь.
Разумеется, я благодарен Стелле за то, что она вступилась за меня перед этим недалеким гопником, но все же было бы лучше, если б она этого не делала. Я не привык прятаться от конфликтов за чужими спинами. Ну подрались бы мы с ним и подрались.. Ничего страшного. Хоть бы пар спустил немного... А то от постоянного стресса уже глаз дергаться начинает.
— А у тебя обширный круг связей, – усмехаюсь я, заходя в аудиторию. – Всю шпану на районе знаешь?
— Да мы в одном дворе раньше жили, – пожимает плечами Стелла. – Как-то так и познакомились.
— Мне показалось, что они тебя боятся, – продолжаю я, внимательно наблюдая за ее реакцией.
— Да? – лицо девушки не выражает ничего, кроме беспечности. – Возможно.
— А есть за что? – не унимаюсь я.
— Без понятия. Это у них надо спросить, – Стелла одаривает меня таинственной улыбкой, а затем переключает свое внимание на пиликнувший телефон.
Опасная она все-таки девчонка. Опасная и загадочная.
Перевожу взгляд в сторону и тут же упираюсь им во входящего в кабинет Бестужева. Парень, как всегда, передвигается вразвалочку, с наглым видом гоняя во рту жвачку. Проходя мимо моей парты, он как бы случайно задевает ногой висящий на крючке рюкзак, и эта его выходка становится последней каплей в чаше моего терпения.
Как же они все задрали цепляться к моему рюкзаку!
— Ты нормально ходить можешь? – рычу ему в спину. – Или тебе ноги вправить?
— Ну вправь, если сможешь, – губы Глеба расплываются в улыбке.