Страница 25 из 104
— Ну, – приподнимаюсь на локтях и напрягаю мозговые извилины, – мне нравится думать, что человек сам творец своей судьбы, понимаешь? В том смысле, что его действия в настоящем влияют на его будущее. Типа как в той сказке: направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – себя потеряешь..
— Да, только в жизни, к сожалению, нет таких указателей. И не всегда понятно, куда надо поворачивать, чтобы все наладилось..
— А как же интуиция?
— Нет, у меня она не работает, – мотает головой Ася.
— Может, тебе так просто кажется? – дергаю ее за капюшон, вынуждая лечь рядом. – Может, ты просто к ней не прислушивалась?
Честно? Если бы неделю назад, мне кто-нибудь сказал, что я буду вести вот такие вот глубоко философские беседы с малознакомой девчонкой, я бы рассмеялся ему в лицо. Потому что душевные поиски и метания – совсем не моя тема. Я материалист и живу настоящим. Все эфемерное и недоказанное волнует меня лишь постольку-поскольку. Ну, по крайней мере, раньше так было.
Но сейчас, валяясь на крыше и пялясь в пепельно-серое, я вдруг осознаю, что и правда увлекся нашим разговором. Что рассуждать о принципах мироздания для меня естественно и даже интересно. Должно быть, все дело в Асе. Она – человек очень тонкой душевной организации, и рядом с ней я и сам настраиваюсь на какую-то другую, более высокочастотную волну.
— У меня такое ощущение, что я родилась глухой, – делится она. – Не в том плане, что я не слышу окружающих звуков, а в том – что я не слышу себя. Не замечаю знаков. Не учусь на своих ошибках. У меня вся жизнь кувырком, и лучше не становится. Наверное, я реально какая-то не такая..
— Хочешь сказать, ты ни разу в жизни не испытывала радости? Не была счастлива? – недоверчиво хмурюсь я.
— Была, конечно, но в этом вроде как нет моей заслуги..
— Брехня! – легонько щелкаю ее по носу. – Почему ты так строга к себе? Если все хреново, значит, это твоя вина, а если хорошо, то в этом нет твоей заслуги! Что за двойные стандарты, Ась?
— Я.. Я как-то с этой стороны не смотрела, – она улыбается.
— А ты посмотри, – хмыкаю я. – Глебас фигни не скажет!
— Это точно, – она протягивает руку и дотрагивается до тыльной стороны моей ладони. Осторожно и совсем легонько, словно боится обжечься. – Спасибо тебе, Глеб. Ты такой умный.
— Пожалуйста, домовенок, – ободряюще сжимаю ее тонкие пальчики и, сделав последнюю затяжку, отбрасываю окурок. – И это.. Если тебя Стелла опять будет доставать, ты не стесняйся, мне говори, лады?
— Хорошо.
Больше мы не разговариваем.
Просто лежим на холодной крыше и любуемся тем, как с неба радужными хлопьями падает, возможно, последний в этом году снег.