Страница 58 из 78
— Запиши, — бросил писарь в сторону Таля. — «На предложение перейти под знамя Дома Нордвальдов из стражи Дома Райхеров не вышел ни один».
— «Один начал и вернулся», — тихо добавил я. — Это важно.
Писарь на секунду задумался — и кивнул.
— Запишем, — сказал. — Истории нравятся такие детали.
Кровь всё равно пролилась. Но ритуально.
— Ты ставишь людей в неудобное положение, — мягко сказал храмовый свидетелю Нордвальдов. — Это не честный выбор.
— Ничего честного нет в этом мире, — пожал плечами тот. — Но вы увидели то, что хотели: их лояльность. Кому?
— Себе, — сказала бордовая. — Не тебе. Не нам. Себе.
— Это ничего не меняет, — резко оборвал младший. — Факты таковы: Дом слаб. Мы сильны. Корона хочет стабильности. Храм хочет вида.
Он упёр ладони в стол. — Предложение простое. Либо вы входите к нам целиком и живёте спокойно. Либо мы выходим из ваших договоров, уводим поддержку с границы — и тогда пусть храм и корона сами там стоят.
— Ты сейчас ставишь под угрозу не только Дом Райхеров, — спокойно напомнил Марэн. — Но и все сёла дальше по тракту. Они не твои. Они короны.
— Тогда пусть корона платит, — отрезал младший. — Мы своё уже сделали.
Это был момент, когда нужно было кровь. Не настоящая. Политическая.
Королевский писарь вздохнул. Устал так, будто ему на плечи положили ещё один север.
— Дом Нордвальдов, — сказал он, — вы действительно хотите, чтобы в протоколе осталось: «Дом Нордвальдов отказывается от прежних обязательств по защите северной границы, если ему не перепишут чужой Дом»?
Комната замерла.
— Я хочу, — упрямо ответил младший, — чтобы было честно.
— Будет, — кивнул писарь. — С этими словами — более чем.
Он сделал пометку. Медленно, крупно. Как клеймо.
Я видел, как храмовые одновременно втянули воздух. Как у Нордвальда дёрнулся глаз. Как повариха сжала кулаки.
Это и была кровь. Не по полу — по тексту.
— Корона не примет это легко, — продолжил писарь. — Отказ от границы ради чужой башни — плохой прецедент. Другие Дома увидят. Запомнят.
Он поднял взгляд. — Вы уверены, что хотите быть тем Домом, который первым шантажировал корону границей?
Тишина на этот раз была другой.
Лотар смотрел на стол. Бордовая — на младшего. Райн — в точку между ними. Элия — на наши тряпки на стене.
Младший Нордвальд медленно опустился обратно на стул.
— Мы, — сказал он, — хотим результата. Но не любой ценой.
Перевёл взгляд на нас.
— Хорошо, Дом Райхеров. Дом храма. Королевский писарь.
Он поставил локти на стол, сцепил пальцы.
— Положите свой «вариант В» на бумагу. До запятой. С долями, с полями, с домами, с вашими глупыми надписями на стенах.
Он усмехнулся, но уже без прежней лёгкости:
— И давайте смотреть, сколько в вашей «живости» — реальной цены. А сколько — красивых слов.
— Уже положили, — сказал я, кладя на стол нашу папку.
Факты дальше должны были работать сами.
Но я уже чувствовал: пакет документов на выживание перестал быть просто пачкой бумаг. В нём появилась кровь — их слова, которые уже нельзя было забрать обратно, и наши подписи, которые уже нельзя было сделать невидимыми.
Весна вошла в зал.
И закрыла за собой дверь.