Страница 50 из 78
— Получается? — спросил.
— Не уверен, — честно сказал он. — Но я попробую. Ты мне нужен живым к весеннему кругу.
— Нежный ты какой, — фыркнул я.
— Прагматичный, — поправил он. — Удобнее жечь Дома, чем отдельных духов.
Мы замолчали. За окном что‑то ухнуло — снег с крыши.
— Ты чего боишься больше всего? — вдруг спросил он.
Вопрос был не из тех, на которые нравится отвечать.
— Что мы сами подпишем то, против чего я сейчас ору, — сказал я. — Не под мечами. Из усталости. Из «ну а что делать».
— Это не «что ты боишься», — заметил он. — Это «чего ты ожидаешь».
Я вздохнул.
— Ладно, — признал. — Тогда — второго. Что я начну врать своим. Упирать углы, чтобы они легче дышали. А потом окажется, что из‑за этого угол и проломили.
Он смотрел в темноту.
— Я боюсь, — сказал он после паузы, — что храм решит, будто Дом проще распустить, чем чинить. Это всегда соблазн.
— А ты? — спросил я. — Что ты при этом сделаешь?
Он помедлил.
— Засвидетельствую, — ответил. — А потом, возможно, уйду в другой Дом. С теми же глазами.
Честно. Больно.
— Значит, у нас с тобой конфликт интересов, — сказал я. — Я хочу, чтобы у тебя не было «другого Дома» после нас. Чтобы этот выжил — и тебе пришлось с нами торчать дальше.
Он усмехнулся.
— Амбициозно, — заметил. — Но если вы выживете, у меня появится другая проблема.
— Какая?
— Тебе начнут верить больше, чем храму, — сказал он. — Люди. На кухне. На заставе. В маневрах. Тогда я стану не свидетелем, а помехой.
Я помолчал.
— Тогда у тебя всегда есть опция, — сказал. — Сжечь меня первого. Чтобы сохранить монополию.
Он удивлённо хмыкнул.
— Ты легко об этом говоришь, дух.
— Я слишком долго работал с системами, которые выдавливали конкурентов, — ответил я. — Логика везде одна.
Он не поспорил.
— До весеннего круга, — сказал он, — нам ещё придётся несколько раз выбрать, кому верить. Храму. Короне. Твоим «сектантам трусости». Себе. Подумай об этом сейчас. Потом будет поздно.
— Уже думаю, — сказал я. — И каждый раз, когда у меня чешутся руки соврать «всё будет хорошо», я вспоминаю твой Дом, который сожгли за поддельные печати.
Он замолчал. В темноте раздался тихий вздох — то ли его, то ли камня.
— Спи, — сказал он наконец. — Завтра начнём собирать твой «пакет документов на выживание».
— Отличное название, — буркнул я. — Можно продать как услугу.
— Не успеешь, — отозвался он, поднимаясь по ступеням. — Весна уже в пути.
Я остался у окна.
Внизу, во дворе, белая тряпка с нашими словами дёрнулась на ветру и замерла.
«Пока договор не подписан, дома никто не продал. И не сдал».
Весенний запрос уже был в сети.
Оставалось подготовить ответ.