Страница 25 из 78
Глава 7. Ответ волкам
Весна ещё не началась, а проект «как бы нас не съели» уже получил первый тикет в системе.
Тикет назывался «гонец Нордвальдов с дружеским напоминанием».
Гонец был вежливый до зубного скрежета.
Высокий, худой, в чистом плаще с волчьей головой на застёжке, с манерами человека, который привык входить в чужие дома как к себе.
Я его увидел не сразу.
Сначала услышал: внизу, под окнами библиотеки, во дворе заговорили ровнее.
Стража подтянулась, шаги стали прямые, как по линейке.
Потом откуда‑то с башни донёсся короткий рык сигнального рога.
Не тревога.
«Гость».
— Пришли, — сказал Райн, заглянув в мой кабинет. — Пойдёшь смотреть?
— Я думал, меня хранить будут, как сервер в подвале, — напомнил я. — «Не трогать, не тормошить».
— Совет любит сам смотреть на свои проблемы, — пожал он плечами. — А ты — теперь часть проблемы. Пошли.
На двор мы вышли почти в строю: Лотар, бордовая дама, пара молодых родственников, у которых в глазах попеременно светились надежда и желание кому‑нибудь врезать.
Хольгер — с привычно каменным лицом.
Я — чуть сзади, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Получилось наоборот.
Гонец Нордвальдов стоял посреди двора, как будто это его замок.
Плащ чистый, сапоги без грязи — шли явно не по нашим дорогам, а телепортом политеса.
На груди — символ их Дома: волчья голова, стилизованная под печать.
Улыбка — ровная, как строка в договоре.
— Дом Райхеров, — произнёс он громко, но без пафоса. — Я приношу вам слова уважения от имени моего господина.
— Слова у вас дешёвые, — почти неслышно буркнула бордовая.
Лотар шагнул вперёд.
— Дом Нордвальдов всегда был нашим соседом, — ответил он вслух. — Мы слушаем.
Гонец сделал вид, что не заметил подкола.
Достал из‑за пояса свиток, аккуратно развернул.
Пергамент хрустнул так, словно сам знал, что сейчас будет что‑то липкое.
— В преддверии весенних проверок, — начал он, — наш Дом, помня старые договоры о взаимной поддержке и совместной охране границ, предлагает Райхерам заранее согласовать присутствие наших людей на спорных участках. Чтобы избежать недопонимания и… — он сделал умелую паузу, — ненужного напряжения между Домами.
В толпе кто‑то шевельнулся.
Я услышал, как стражник за моей спиной шепнул другому: «Вот и всё».
Очень вовремя.
— Ваши «предложения» всегда щедры, — сказала бордовая дама.
— И всегда имеют цену.
— Цена — безопасность, — мягко улыбнулся гонец. — Весна будет трудной. Вы же слышали о случаях на юге? Мы не можем позволить, чтобы огонь расползался.
Внутренний админ во мне тихо взвыл: «не могут позволить».
Классический заход. «Мы о вас заботимся, поэтому мы у вас поживём».
Лотар медленно кивнул.
— Дом Райхеров ценит заботу соседа, — произнёс он официальным тоном. — И не забывает старых договоров.
О, отлично.
Мы выучили правильную вступительную формулу.
Теперь главное — не по привычке нажать «согласен со всем, не читая».
Я чуть шагнул вперёд.
— И потому, — добавил Лотар, не глядя назад, — прежде чем обсуждать детали, мы хотели бы уточнить.
— Что именно?
Гонец всё ещё улыбался.
— Перечень участков, численность ваших людей, сроки их пребывания и порядок подчинения на нашей земле, — ровным голосом сказал Лотар. — Чтобы не возникло… недопониманий.
Я поймал взгляд бордовой.
В нём мелькнуло мрачное одобрение: «ну хоть кто‑то читает, что подписывает».
Гонец едва заметно дёрнул уголком губ.
Вежливость дала трещинку.
— Детали можно обсудить, когда наши люди… — начал он.
— Для нас это не детали, — спокойно перебил Лотар. — Дом Нордвальдов, как Дом старший и опытный, должен понимать важность точных формулировок.
— Формулировки не остановят врага на стенах, — отозвался гонец чуть жёстче. — А запутают ноги вашим людям, когда им придётся думать, куда им дозволено ступить.
— Наши люди привыкли думать, прежде чем ступать, — холодно сказала бордовая. — Поэтому мы до сих пор здесь.
Улыбка гонца стала ещё тоньше.
— Я передам господину, — сказал он. — Надеюсь, ответ будет столь же… обдуманным.
И взялся сворачивать свиток.
Я уже видел продолжение: он сейчас уйдёт, через пару дней придёт их ответ с намёком «вы уклоняетесь», и сеть начнёт тихо давить формальными претензиями.
Мы будем оправдываться, они — наращивать давление.
Классика любого токсичного партнёрства.
— Простите, — сказал я громко.
Глаза во дворе синхронно повернулись ко мне.
Неприятное чувство.
Как будто внезапно поднял руку на общем собрании, где планировали просто проголосовать «как обычно».
Гонец смерил меня взглядом сверху вниз.
— Это и есть ваш дух? — уточнил он с лёгкой насмешкой. — О котором так… интересно пишут слухи.
— В слухи обычно кладут только самое вкусное, — отозвался я. — Остальное — в договорах.
— И дух желает… — он чуть скривил губы, — вставить слово в разговор Домов?
— Дух желает уточнить формулировку, — сказал я, делая вид, что не замечаю, как у бордовой белеют пальцы, сжимающие трость. — Вы говорите «спорные участки». По каким договорам они спорные? По каким актам? У нас в библиотеке за утро не нашлось ни одного документа, где это было бы чётко отмечено.
Тишина упала такая, что было слышно, как где‑то наверху царапнула крыша.
Гонец перестал улыбаться совсем.
— Линия границы определяется по старым соглашениям, — медленно произнёс он. — Наши люди знают её по камням и рекам.
— По камням и рекам, которые вы сами поставили и переименовали, — уточнил я. — Я спрашиваю не о ваших людях. Я спрашиваю о бумагах. Где они? Кто подписал? Когда?
— Надеюсь, твой дух, — холодно обратился он уже к Лотару, — не будет стоять на стенах вместо твоих людей, когда весной на них полезут твари.
— Если твари полезут без должных актов, — сказал я всё тем же спокойным тоном, — это будет уже не проверка, а вторжение. И поверь, Дом, который привык жить по бумаге, очень не любит, когда его ловят на нарушении собственной бумажной чести.
В толпе кто‑то тихо хохотнул, быстро осёкся.
Гонец смерил меня взглядом, в котором впервые просочилось что‑то сродни интересу.
— Ты говоришь, как храмовник, — заметил он. — Только грязнее.