Страница 24 из 78
— Втащить храм внутрь как свидетеля, — медленно сказала она. — Если Нордвальды потом полезут силой, они лягут не только на нас, но и на храм.
— Храм этого не любит, — вставил из дверей голос Хольгера.
Он вошёл, как всегда, тихо, но явно слушал уже давно.
— В таком случае их «проверка» действительно станет… неуместной.
— Ты согласен под этим подписаться? — резко спросила Элия.
— От храма? — Если ты напишешь мне слова, — кивнул он. — Я умею ставить печати, а не плясать между строк.
— Плясать — это ко мне, — хмыкнул я. — Хорошо. Сегодня ночью накидаю формулировки. Завтра с утра — шлёте ответ. Они не успеют приготовить свой «официальный акт» до того, как наша бумага ляжет в сеть.
— Ты уверен, что их сеть не сильнее? — скептически бросила Элия.
— Сильнее, — без обид признал я. — Но любая сеть ненавидит неожиданные пакеты. Мы будем не ломать, а спамить.
— Спамить, — переспросил Хольгер. — Это как?
— Это как… — я поискал аналог, — как если бы к твоему храму каждый день приходили по десять человек с формально безупречными просьбами, которые нельзя просто прогнать. Им придётся тратить на это время и внимание. А у них, поверь, не бесконечные ресурсы.
— Ты хочешь завалить Нордвальдов бумажной молитвой, — понял он.
— Хитро, — согласился я.
— Мелочно, — уточнил я. — Но мелочность — наше всё, когда против нас Дом, который привык действовать крупно.
Элия чуть усмехнулась.
— Знаешь, — сказала она, — когда я проводила ритуал и просила духа знаний, я не думала, что получу демона из мира, где войны ведут бумажками.
— В моём мире войны давно ведут не только мечами, — ответил я.
— И знаешь, что забавно?
— Что?
— Здесь у вас эта война честнее. Потому что у бумаги есть прямые последствия. У нас люди успевали годами делать друг друга несчастными одними только отчётами.
Она задумалась, а потом неожиданно спросила:
— Ты скучаешь?
Вопрос прилетел так, что я на секунду завис.
— По чему именно? — уточнил я.
— По своему миру, — просто.
— По… людям. По городу. По… как ты говорил… кофемашине.
Я посмотрел на листы. На чернильные пятна. На свою руку, к которой по‑тихому липла местная бумага.
Представил офис. Серая кухня с постоянно липким столом. Коллегу, который всё время забывал вытащить кружку. Наш вечно тупящий принтер. Длинную дорогу по снегу утром, когда ты до конца не понимаешь, зачем вообще туда идёшь.
— Скучаю по тому, что знал правила, — сказал я. — И по тому, что мог выключить компьютер и сделать вид, что проблемы меня не догонят дома.
Здесь так не работает.
— Значит, не хочешь обратно? — Не знаю, — честно ответил я. — Если бы ты сейчас открыла проход и сказала: «вали», я бы, наверное, минут пять просто стоял и матерился.
— Это долго, — усмехнулась она. — Для человека, который говорит, что у вас всё быстро.
— Быстро — не значит просто, — пожал я плечами.
— Но прохода всё равно нет, верно?
— Верно, — тихо сказала она. — И если я его когда‑нибудь найду, Дом ко мне будет иметь вопросы.
— Значит, — подвёл я, — обсуждать это раньше времени бессмысленно. Сначала — весна. Потом — твой Дом. Потом — уже можно и о космосе подумать.
Она коротко кивнула.
Потом неожиданно положила ладонь на край стола, рядом с моими чернильными каракулями.
— Если ты… — начала и осеклась.
— Ладно.
— Договори, — попросил я. — Мы в этом мире уже достаточно сказали половинками фраз.
— Если ты вытащишь нас, — выдохнула она, — и если при этом не умрёшь… я помогу тебе искать дорогу назад. Даже если Дом скажет «нет».
Вот так.
Без фанфар.
Просто фраза, от которой где‑то внутри щёлкнуло. Как новая точка в карте.
— Запишу, — попытался я отшутиться. — «Обещание наследницы: в случае успешного релиза проекта приложить усилия по возвращению подрядчика к исходному окружению».
Она закатила глаза.
— Ты невозможен.
— Это ты меня такая призвала, — напомнил я. — Без инструкции по настройке.
Она прошмыгнула мимо стола и уже у двери обернулась.
— Не сожги себе голову, дух, — сказала. — Нордвальды нам нужны живые враги. Мёртвый враг превращается в легенду, с которой нельзя договориться.
— Я постараюсь быть максимально живым, — кивнул я. — Легенды оставим на потом.
Когда она ушла, я ещё долго сидел, глядя на свой список.
«Граница. Храм. Должники. Слова. Ответ Нордвальдам».
Внизу, почти неслышно для глаза, дописал ещё одну строку: «Дом Элии».
Не как объект. Как цель.
Потом зачеркнул. Не время.
Наступил вечер.
В башне задували свечи.
В библиотеке тихо шуршали последние за день страницы.
Где‑то на стенах менялись стражи.
Где‑то далеко, за пределами видимости, волки, вероятно, уже обсуждали свою версию «весеннего релиза».
А я сидел в маленькой комнате чужого Дома, с чернилами на пальцах, но без ноутбука — и впервые за много лет чувствовал, что нахожусь ровно там, где должен быть.
По крайней мере, до весны.