Страница 19 из 78
— Хочу дать вам хотя бы видимость сети, — сказал я. — Сейчас вы у них в карте висят как одиночный узел, к которому можно тянуть всё, что угодно. Если мы в нужный момент дёрнем парочку старых связей, Нордвальдам придётся считать не одного дебитора, а троих‑четверых.
Любой волк осторожнее, когда вокруг не одна овца. Особо умные волки вообще предпочитают биться с другими волками, а не с толпой овец.
В библиотеке снова стало очень тихо, но уже по‑другому. Как перед тем, как кто‑то нажимает на «Запустить» в системе, где никто не уверен в результате.
— Ты уверен, дух? — спросил Лотар.
— Нет, — честно ответил я. — Я вообще ни в чём не уверен с момента, как оказался в вашем подвале в носках. Но я знаю, как выглядят системы, когда их начинают теребить за самые больные места. И я вижу у вас эти места. Либо мы теребим сейчас, либо весной вас просто перепишут в чужой баланс с нулевой остаточной стоимостью.
— Слишком красиво сказал, — хмыкнул Таль.
— Могу и некрасиво, — ответил я. — Вас либо сожрут, либо нет. Мне просто больше нравится вариант «нет».
— И мне, — тихо сказал Райн. — Я не люблю менять герб на волчью пасть.
— Храму тоже не нравится, — буркнул Хольгер, но уже без обычной кислоты. — Когда один Дом вырастает слишком большим, ему начинает казаться, что святые печати — просто украшение на письмах.
— Приятно, когда наши интересы хоть раз совпадают, — заметил я. — Надо пользоваться моментом, пока мир такой щедрый.
Лотар разжал пальцы, которыми всё это время теребил край стола, и выпрямился.
— Хорошо, — сказал он. — Мы делаем по‑твоему. Ты получаешь комнату, писарей, доступ к архиву. Райн — людей на границе. Таль — шаблоны и старые схемы. Хольгер — слова для храма. Элия… — он посмотрел на дочь, — будет следить, чтобы ты не провалился в свои линии с головой.
Я фыркнул.
— Отлично. У меня наконец‑то будет тим. Осталось только придумать ему название. «Отдел минимизации жопы Дома Райхеров».
— Слишком длинно для печати, — заметил Таль.
— Уместим в аббревиатуру, — пожал я плечами. — Но потом. Сейчас — работа.
Меня официально выдали библиотечному.
Таль двигался уже не как усталый хранитель, а как человек, которому подкинули любимую головоломку. Он провёл меня в соседнюю, поменьше комнату. Там было два стола, пара стульев и стеллаж с пустыми полками. Пахло пылью и деревом.
— Раньше здесь держали помощников, — пояснил он. — Потом помощников стало меньше, а договоров — больше. Комната простаивала. Теперь — твоя.
— Мой кабинет, — уважительно сказал я. — Не думал, что когда‑нибудь получу повышение в чужом феодальном аду.
— Не зазнавайся, — фыркнул Таль. — Кабинет — это просто место, где на тебя свалят больше бумаги.
Он щёлкнул пальцами — в дверях тут же появился писарь с двумя чернильницами и стопкой чистых листов. Обычных, без печатей.
— Это Линда, — добавил он, словно между прочим.
Я моргнул. Та самая девчонка, что утром приносила мне еду, робко переступила порог, держа бумагу как щит.
— Ты же говорил, тебе нужны люди, которые могут писать быстро, — пояснил Таль. — Она ещё не испорчена чужими формами. Научится твоим.
— Я… — Линда сглотнула, — я могу. Я быстро.
— Верю, — сказал я. — Главное — не бояться странных слов. Если я скажу «стандарт», не думай, что это имя демона. Поняла?
Она кивнула. Глаза всё равно бегали, но уже не так обречённо.
— И ещё двое, — добавил Таль.
За Линдой протиснулись два парня постарше, с чернильными пальцами и одинаково уставшими лицами.
— Это уже испорченные чужими формами, — усмехнулся он. — Но они зато знают, как храм любит, чтобы ему писали.
Они синхронно поклонились.
— Ну здравствуйте, отдел, — подвёл я итог. — Поздравляю, вы только что вступили в стартап по спасению Дома. Условия: высокие риски, оплата в виде отсутствия массовой гибели.
Никто не убежал. Уже достижение.
Я сел за стол, вытянул к себе лист, взял перо. Местное перо моментально попыталось отомстить мне за все годы клавиатуры: чернила потекли, линия вышла толще, чем хотелось.
— Так, — пробормотал я. — Сначала схема.
Написал крупно вверху: «Весенняя проверка: точки влияния». Ни одной руны, ни одного завитка. Просто слова.
— Мы начнём с карты, — сказал я вслух. — Не магической. Бумажной. Мне нужна граница, как её понимаете вы. Места, где вы сильны. Где слабы. Где часто ходят людские тропы, а не только военные.
Линда уже послушно водила пером. Её почерк был крупным, но ровным. Парни пожали друг другу плечами и начали вытаскивать с полки какие‑то старые схемы, карты, планы.
— Вот здесь, — показал один, — переправа через реку. Там наш пост, но земля формально ничья.
— Отлично, — сказал я. — Ничья земля — любимое место всех «чрезвычайных обстоятельств». Отмечаем.
Постепенно на чистых листах начали рождаться новые сущности. Не печати, не клятвы.
Таблицы. Списки. Карточки.
«Участок такой‑то: кто ходит, кто отвечает, какие уже есть договоры, какие отчёты можно написать».
Я делал то, что делал всегда в кризисных проектах: превращал хаос в более‑менее структуру, чтобы потом уже искать, куда сунуть лом. Теперь только лом у меня был магический. И последствия — не в виде недовольных пользователей, а в виде отрядов с волчьими гербами на рукавах.
В какой‑то момент в дверях опять показалась Элия.
— Как? — спросила, не заходя.
Я оторвался от бумаги, размял пальцы. Местное перо уже успело подарить мне парочку чернильных пятен на рукаве.
— Мы составляем список мест, где вас могут законно прижать к стенке, — сообщил я. — С веселыми комментариями о том, как этого не допустить.
— Звучит обнадёживающе, — иронично сказала она. — Ты уверен, что не сгоришь в этих бумагах?
— У нас это называлось «рабочий процесс», — пожал я плечами. — Сгорю — будете призывать следующего духа.
Она чуть дёрнула уголком губ, но в глазах мелькнул тот самый страх, о котором она вчера не договаривала.
— Я не хочу ещё одного, — тихо сказала она. — С этим бы разобраться.
— Работаем, — ответил я так же тихо. — И да, мне нужен ещё один доступ.
— Куда ещё? — к храму? К казне? К моей семье? — к отцу?