Добежать до выпускного

Он, насколько знает Вита, не занимает никакой должности — ни в магической управе, ни в полиции, нигде. Но везде вроде консультанта, что ли, так им говорили, когда нынешней зимой он читал выпускникам коротенький спецкурс об устройстве мира. О множественности миров, о связи между мирами и почему это очень сложно, о нестандартных проявлениях магических сил и о подобных же вещах, и сразу, в самом начале, сказал — всё то, о чём он будет говорить, это не закономерности из учебников магии, это другое. И с подобным они то ли встретятся за свою жизнь, то ли нет. Если встретятся — придётся разбираться, если нет — то тоже ничего страшного, обычно люди так и живут. Но если вдруг — чтобы, мол, не удивлялись и были готовы хоть немного.

Вита тогда совсем не поняла, как можно быть готовым к чему-то подобному, но курс ей понравился. И как Юрий Николаевич читал, тоже понравилось. Он выглядел молодо, как будто ему нет ещё и тридцати, возвышался над всеми другими преподавателями на голову, а над директрисой и на две, а волосы на той голове частично сбрили, а частично свили в мелкие жгутики и собрали в хвост на макушке. Когда в его глазах загорались красные огоньки, это выглядело страшновато.

Но — не для Киры. Как оказалось, она увлеклась необыкновенным преподом едва ли не с первого взгляда, и потом они даже некоторое время встречались, недолго. И когда он уехал в Петербург, она ревела, страдала… но быстро отошла. Сказала — зато опыт.

И вот теперь Кира с радостным визгом повисла у этого самого Юрия Николаевича на шее и ведёт его к их столу. А он целует Киру в щёку, здоровается с Валентином Анатольевичем, улыбается остальным. Вите тоже.

— Юрка, представляешь — Вита вляпалась, мы все вляпались. Или её кто-то круто подставил, или ещё что-то непонятное, — вещает Кира.

— Что случилось? — Старший отодвигает стул, садится прямо напротив Виты и не сводит с неё глаз.

— Да вот мы сами не поняли, — и слово за слово Вита рассказала, что случилось.

— Говоришь, камера, да? И никто не разобрался, правда там или ложь? — хмурится он. — И зачем вообще всё это делать?

— Вита, кому может быть нужно, чтобы ты не получила диплом? — Ольга всегда формулирует чётко.

— Без понятия, — Вита и правда не понимает. — Да я вообще мелкая и незначительная, кому я нужна?

— Может быть, нужна не ты сама, а что-то иное, — говорит Юрий Николаевич. — Ну-ка, скажите — чем ваша подруга знаменита? — И смотрит на девчонок.

— Круглая отличница и староста группы все четыре года, — усмехается Инга.

Она сама отличница по магическим дисциплинам, а по общеобразовательным — не всегда.

— Вроде первой ученицы, так?

— Так, так, — смеётся Кира. — А теперь, прикинь, Зайцева хочет, чтобы нет.

— И кто будет первой ученицей, если не ты? — продолжает расспросы Юрий Николаевич.

— Ольга, — Вита кивает на подругу. — Или, если вдруг нет, то Фёдор. Или Настя Ананьева. Или Амалия.

— Много желающих, да? И ты всем мешаешь? — смеётся он. — А ты что знаешь, она правда всем мешает? — спрашивает у Валентина Анатольевича.

— Не то чтобы мешает, но недоброжелатели у Виты есть, — отвечает тот.

Так-то Вита и сама это знает. Ну… бывало всякое, да.

— Разбираться надо, — говорит Старший.

— Так некогда. До утра не успеем никак, — вздыхает Вита.

— А сколько тебе надо времени? — он сощурился, смотрит на неё внимательно.

— Не знаю точно, но всяко больше.

— Что это у тебя? — он касается кончиком пальца подвески на Витиной шее.

— Так, мерч по книге, — вздыхает она.

Подвеска не артефакт, она даже не серебряная, это просто какой-то совсем дешёвый металл, и наверное, она скоро облупится и утратит свой красивый серебристый цвет. Но Вите нравилось. И главное — это песочные часы, символ того, что Вита весьма ценила. Символ времени.

Не гений тайм-менеджмента, но она всегда успевала везде и делала всё, что было надо. Чтобы… теперь вот так встрять.

Старший взял подвеску в руки, что-то с ней сделал… Вита успела увидеть только момент приложения силы.

— У тебя будет время. Больше, чем до завтрашнего утра, — рассмеялся он, — и держите в курсе, что там выходит, — а потом распрощался и убежал.

И тут же Валентина Анатольевича вызвонили из училища — на срочное совещание к директору, он сказал — будет слушать, что носится в воздухе, и вечером свяжется сам или через Ингу. Инге же нужно было идти на практикум в Кузнецовскую больницу — начало уже через полчаса. У Киры по записи клиентка, а Вита собиралась пойти с Ольгой в библиотеку университета и там почитать к экзамену кое-какие отложенные книги. Вообще, так и нужно было сделать — потому что Вита даже и не думала о том, чтобы не сдавать экзамены. Но отчего-то помахала Ольге рукой — иди, мол. И написала Егору — не узнал ли он каких-нибудь новостей, но её сообщение висело непрочитанным.

А сама поехала домой. И так ей захотелось спать, что еле доехала, чуть не проспала свою остановку. Дома же хватило сил только на то, чтобы чуть умыться и лечь.

И когда утром зазвонил будильник в телефоне, то первое, о чём она подумала — всё проспала. Не поговорила с Таней, не посмотрела — вдруг ей что-то написали, или кто-то звонил, или вызывал магически…

Но нет. Никто не звонил и не вызывал.

А потом глаз зацепился за какую-то неправильность на экране. И Вита не сразу поняла, что именно она видит.

Время — семь часов три минуты. Но это семь часов три минуты вовсе не двадцать седьмого мая, как должно было быть, а… отчего-то тринадцатого.

Не веря, Вита включила ноутбук, посмотрела — тринадцатое мая, вторник. Ломанулась в гостиную включила телевизор — там тоже дата в углу, и — то же самое. И ещё несколько приборов показали ровно ту же дату.

— Ты чего гремишь? — из своей спальни вышла сонная Татьяна.

Ну да, она встаёт после Виты и не любит, когда её поднимают раньше будильника.

— Слушай, какой сегодня день? — осторожно спросила Вита.

— Вторник. Тринадцатое мая, а что?

— Да я так, себя проверяю, — выдохнула Вита.

— Совсем уже заучилась, — фыркнула Таня и вернулась к себе досыпать.

А Вита выдохнула. У неё есть две недели. И шанс разобраться, что с ней произошло. И сделать так, как ей нужно.

1. Адаптация

Вторник. Тринадцать дней до часа X