Страница 82 из 97
Глава 49
Я остановилась перед Лещинским и взглянула ему прямо в лицо. Всё ещё не понимая, как
работает моя магия, я вломилась ему в голову.
И то, что я там увидела, почти сковало меня ужасом. Бомба — магическая, сложная,
запрятанная в драгоценностях на Доброславе.
А сама Доброслава в полном подчинении, кукла, её мозг спит. Она движется по заданной
программе. Как только она дойдёт до трона, она должна броситься на шею императору
или императрице, у послов сработают защитные артефакты, а все у трона, и император с
императрицей, и Велимир со своей невестой, и сама Доброслава — погибнут.
Я за секунду всё это считала, чувствуя, как Лещинский сопротивляется. Несмотря на то,
что я остановила Лещинского, отсчёт продолжался, и краем глаза увидела, как
Доброславу вытолкнули и она продолжила идти к тронному возвышению.
Тогда я одним грубым ментальным ударом вырубила Лещинского, отчего меня тут же
замутило, и под носом стало влажно, я развернулась к Доброславе, но к ней уже
подбежал Велимир.
Чувствуя, как уплывает сознание, я крикнула:
— Бомба! Драгоценности! Не допусти!
Велимир поверил сразу. Схватил Доброславу на руки.
— Дорогу! — крикнул он и побежал.
А я подумала, что судьбу изменить нельзя.
Я не спасла его! Я его убила!
Сознание покинуло меня, потом я несколько раз пыталась прийти в себя, но перед
глазами было мутно, в ушах был гул, и последнее, что я слышала, — это была грубая
команда: «Вынесите её».
* * *
Юленька
Я пришла в себя в незнакомом помещении. Сначала подумала, что может быть это комната
во дворце, куда меня отнесли в благодарность за спасение. Но, оглядевшись, поняла,
что грязная каморка, жёсткая деревянная лавка и холодные стены, вряд ли похожи на
императорскую благодарность, скорее уж на гнев.
С трудом села, спина затекла от неудобной позы.
Сколько я здесь пролежала?
Что-то ведь случилось нехорошее. Я провела рукой по лицу, на пальцах были следы
засохшей крови. Значит мне не показалось, из носа пошла кровь.
А потом я вспомнила. Всё вспомнила. И поняла, что я не смогла его спасти.
Я спасла императора, Агриппину, Голицыных. Но не его.
Но я же рвалась туда только ради одного — предотвратить его гибель. И не
справилась.
Слёзы полились сами. Я горько зарыдала. И услышала странное подвывание — а потом
поняла, что это я вою, и никак не могу остановиться.
* * *
Неожиданно моё самобичевание прервали. Дверь раскрылась, в каморку хлынул яркий свет,
и на пороге образовались два силуэта. Один был явно мужским, а вот второй был похож
на ребёнка, возможно из-за роста, он был почти на голову ниже первого.
— Ну вот, а ты говорил, что она не такая, как все. Нормальная бабская реакция: сидит
и рыдает. — Раздался вальяжный мужской голос.
— Ну что, госпожа Завадская, готовы поговорить?
Слёзы мои высохли мгновенно, когда я поняла, что я не просто так оказалась в этой
каморке.
— А где я? — спросила я, голос мой звучал хрипло, хотелось пить.
— У меня в гостях, — коротко ответил мужчина.
Я щурилась, никак не могла разглядеть лица вошедших, но вскоре глаза привыкли к
свету.
Говоривший со мной был среднего роста, крупные черты лица, тёмные волосы с сединой на
висках. Он был бы красив, если бы не привычка смотреть на людей презрительно. Именно
такой взгляд сейчас изучал меня, и я чувствовала себя бабочкой, наколотой на
булавку.
— Странное у вас гостеприимство, — сказала я. — Грязная холодная комната. Вы мне даже
воды не предложили.
Взгляд его сменился с презрительного на заинтересованный.
Скорее всего из-за резкой перемены. Только что он видел раздавленную женщину, и вдруг
она начала предъявлять претензии.
— Если вы готовы говорить, Юлия Павловна, — проявил он осведомлённость не только в
моей фамилии, но и в имени, — то я готов переместить вас в другое помещение.
Маленький человечек, его я тоже рассмотрела, серый и маленький, но выражение лица мне
не понравилось, оно было слишком подобострастным. Он дёрнул говорившего за рукав и
зашептал. Выслушав своего приспешника, седой сказал:
— Для того, чтобы вам выйти, я бы хотел, чтобы вы надели вот это. — И достал два
браслета.
— Что это?
— Антимагические браслеты.
— Мне это ни к чему, я человек, — сказала я, рассчитывая, что он не знает о моей
магии.
Но, как оказалось, и об этом он был осведомлён. Пришлось мне надевать эти
«украшения». Было странно, но я не почувствовала почти ничего, за исключением,
какого-то мертвенного холода на коже. Вот это неприятное ощущение мне не
понравилось.
— Так вы готовы говорить, Юлия Павловна?
— Да, — кивнула я, рассчитывая узнать, что же произошло во дворце.
Мне не хотелось знать, но и оставаться в неведении было нельзя.