Страница 80 из 97
Глава 48
Князь Велимир Северский
«Или рождественская,» — отстранённо подумал князь Северский, продолжая смотреть на
Доброславу. После чего перевёл взгляд на его императорское величество. Выражение
лица императора было нечитаемым. А это говорило только об одном, что император в
ярости.
Что бы ни предшествовало появлению племянницы князя Северского на именинах
императрицы под руку с Лещинским, который, судя по посольским регалиям на груди,
имел дипломатическую неприкосновенность, вина за это полностью ложилась на него, на
Велимира Северского.
«История повторяется,» — пришла неприятная в своей правоте мысль.
Когда-то отец Доброславы, брат Велимира, поддержал их отца, участвовавшего в заговоре
против императора.
Именно тогда Велимир и потерял семью, и навсегда усвоил урок, что нельзя посягать на
Империю, и императора. Тогда его императорское величество пожалел мальчишку,
сохранил ему жизнь и воспитал как своего сына, дал возможность восстановить имя
рода.
Хотя многие злые языки и нашёптывали, что яблочко от яблони недалеко падает. Но
Велимир служил верой и правдой.
И вот сейчас. Доверие между ним и императором, с помощью Доброславы, было подорвано
сильнейшим ударом.
«Только кровью смоется этот позор»
, —
мелькнула бесшабашная
мысль.
И Велимир кивнул императору, принимая его гнев.
* * *
Юленька
Впервые, что в той жизни, что в этой, я готовилась поехать в императорский дворец.
Преимущество моё, наверное, было в том, что в своё время я побывала во многих музеях
и примерно представляла себе, чего ожидать. Но мои ожидания разбились о невероятную
реальность. Я не учла, что то, что я увижу, основано не только на способности
человека создавать красоту, но и на магии.
Потрясение начиналось ещё с подъезда к зданию дворца. Массивные башни, взметнувшиеся
вверх, при ближайшем рассмотрении оказались не только каменными, но и стеклянными,
стекло в окнах сверкало не хуже брильянтов в моих ушах.
— Вы не представляете, Юлия Павловна, сколько стоит это стекло, — сказал князь
Всеволод Голицын. — Зато оно может выдержать и огонь, и пальбу из пушек, и ничего с
ним не будет.
А ещё, если учесть, что в этом мире не было электричества, в моём понимании, но
светло было и на подъезде ко дворцу, и на внутренней территории, как днём. Светились
фонари, и сверкали висевшие между ними гирлянды. А ещё каким-то непостижимым образом
в воздухе зависли крупные белые шары, от которых исходило мягкое тёплое сияние.
— Круглая дата сегодня у императрицы, — сказал Голицын. — Никто не называет саму
дату, конечно, но такие празднования устраиваются только на юбилей.
Я подумала, что при таком грандиозном праздновании мой подарок может
выглядеть странно мелким. Но с другой стороны — такого больше ведь никто не
делает.
Сам подарок был небольшой, рулончик ткани с особым рисунком. Я день и ночь не спала,
разрабатывая технологическую карту, замучила Агриппину и управляющего на фабрике.
Потому что для одного рулончика все настройки нужно было менять, как на тысячу.
Сложно, но не невозможно. И ткань мы всё-таки сделали. Более того, в узор ткани мы
вплели броневую нить. Ту самую, на основе паучьего шёлка.
Я подумала, что это будет весьма символично: императрица, живущая во дворце, который
нельзя пробить пушкой, будет носить платье, которое нельзя пробить пулей. Не знаю,
может и пушкой не пробьёшь, у нас пушки не было, чтобы испытать, поэтому насчёт
пушки я не уверена. Но пулю наша ткань задерживала, это мы испытывали с разного
расстояния.
О Велимире думать я себе запретила. И может быть, то, что я как сумасшедшая
готовилась к балу, занимая всё своё время, так что даже тётушка обиделась, потому
что я не успевала ни завтракать, ни ужинать, — это меня и спасло от мыслей, которые
буквально разрывали, когда я вспоминала князя.
Я же видела, что я ему не безразлична. Женщины такие вещи чувствуют. Да и сама, чего
уж скрывать, влюбилась. Но как вспомню его барские замашки, так прямо хочется по
щекам надавать.
— Что-то случилось? — спросил Голицын.
— Нет, что вы, — ответила я поняв, что замолчала, кулаки сжала, да и на лице,
наверное, зверское выражение появилось.
— Юлия Павловна, не переживайте, — неверно понял моё состояние князь. — Рядом со мной
и с папенькой с вами ничего плохого не случится.
И как только он это сказал, я задумалась о главной цели своего визита во дворец. И в
груди разлился холод. Я неожиданно со всей очевидностью поняла, что то, чего я
боялась, случится именно сегодня.
* * *
Внутри дворца по холлу летали белые шары поменьше, постоянно перемещаясь, и создавая
играющий свет. Пахло сладким цветком с кислинкой апельсина.
Мне показалось, что, если добавить хвои, то получится аромат, который напоминал мне
Велимира.
— Что это за аромат? — спросила я Голицына.
— Это флёрдоранж, — ответил он. — Любимый цветок императрицы.
Повернувшись, я обнаружила огромное количество корзин с этими цветами, похоже, что
каждый гость привёз с собой корзину.
И подумала, что при таком количестве даже любимый цветок может и надоесть.
При входе в зал нас объявили. Когда прозвучало моё имя, мне на секунду стало не по
себе.
А потом я увидела его.
Он стоял за троном, на возвышении. На кресле сидела невысокая полная дама, судя по
небольшой изящной короне с гербом, императрица. Рядом с ней на стульчике сидела
девица, обмахивающаяся веером, которую можно было бы назвать симпатичной, если не
красные пятна, покрывшие всё лицо и шею.
«Может съела что-нибудь? — подумала я, — похоже на аллергию.»
А Велимир что-то увлечённо рассказывал императрице. Но смотрел при этом на меня.
Какое-то время мы переглядывались с Велимиром, но потом к нам подошёл поздороваться
Иван Петрович Голицын. Вот перед кем мне было неловко, я ведь по сути их обманывала,
не собираясь замуж за Голицына. Мне просто нужно было попасть во дворец.
А потом случилось это.
Объявили шляхтинского посла. Двери раскрылись. И вдруг, для меня это стало словно в
оркестре кому-то стало плохо, и громкая звонкая скрипка заиграла фальшивую ноту.