Страница 60 из 97
Глава 36
Юленька
После ухода князя Северского я долго не могла уснуть. И хотя организм был уставший
после всего пережитого, чувственные ощущения, которые я испытала от этой встречи,
перекрывали слабость.
А вот мозг уцепился за одну фразу, которую князь сказал мне перед уходом, что дело об
убийстве Вадизара Пореченского скоро будет закрыто, что убийца найден.
— Правда, есть небольшие сложности, но вам, Юлия Павловна, волноваться не о чем, —
сказал князь.
Да я и не волновалась. Меня больше волновала та дата, что пришла ко мне в видении, и
она в точности совпала с датой, которую назвал князь. И дата эта действительно была
днём именин супруги императора.
Могло ли что-то случиться с князем именно там? Что-то мне подсказывало, что да,
вполне могло. Вот только теперь дело осложнялось тем, что мне вроде как с драконами
общаться нельзя.
Проснулась я рано утром и чувствовала себя прекрасно. Никакой слабости, ни боли в
сердце, ни тошноты, да и головокружения никакого не было.
Встала, не стала звать горничную, накинула халат, и выглянула в окно. Прищурившись от
солнышка, неяркого, уже осеннего, опустила глаза вниз и увидела знакомую карету. У
Агриппины не только туалеты были розовые, и карета была оформлена в розовых тонах, с
золотым гербом рода Златогоровых.
Скромность не являлась украшением Агриппины. Впрочем, от этого она не переставала
быть добрым другом и надёжным партнёром.
Я вышла, решив, что, возможно, Агриппина с тётушкой в столовой зале сидят. Что
тётушка, что Агриппина, чего уж скрывать, были любительницами вкусно поесть. Да и
мне есть хотелось так, как будто я три дня ничего не ела. В доме пахло какой-то
сладкой выпечкой, такой притягательно-волнующий аромат сдобного теста с корицей.
Лучший аромат для утра.
А мне же ещё всю ночь что-то волнительное снилось. Я, если честно, даже с утра не
сразу вспомнила, что же у меня хорошего произошло. А сейчас, почему-то вместе с
ароматом корицы в воображении нарисовалась сцена, как князь Северский на коленях
возле моей кровати, и губы его на моей ладони.
И вырвался сразу вздох, потому что всё это вместе рождало предвкушение чего-то
светлого.
Тут же какой-то прагматичный голос в моей голове произнёс фразу из любимого в прошлой
жизни фильма: «Хочешь большой и светлой любви? Приходи вечером на сеновал».
«Эх, — подумала я, вспоминая, что и в прошлой жизни ко всему относилась со «здоровой
критикой», уже и помечтать нельзя!» Но на самом деле это правда. Да и не в моих
правилах было мечтам отдаваться, видимо, это какие-то остаточные явления Юленьки во
мне взыгрывали.
А может и влияние драконьей харизмы, исходившей от князя. Я ведь вчера «без шлема» с
князем общалась.
Я представила себе картину, как князь забегает в комнату, падает на колени, а я ему:
«Погодите, погодите! Сейчас я подготовлюсь!» — достаю мотоциклетный шлем, надеваю на
голову. «Вот, держите мою ладошку».
Нельзя мне без защиты с этими драконами общаться, тем более что доктор запретил.
Вот вроде бы всё решила, а внутри какое-то непрошенное сожаление осталось.
* * *
В этих мыслях я потихонечку дотопала до гостиной, где мы обычно завтракали. Дверь
была приоткрыта, и оттуда раздавались голоса.
Оно, конечно, не очень-то прилично подслушивать. Но, услышав своё имя, я
заинтересовалась, и не стала сразу заходить, остановилась так, что меня видно не
было, но слышно мне было всё хорошо.
Говорила тётушка:
— Главное, чтобы Юленька не узнала. Этого больше всего боюсь.
Потом послышался звон вилки о тарелку, и тётушка продолжила:
— Нет, Агриппина Амировна, не подумайте ничего такого, я вам благодарна, да и денежка
мне лишней не будет.
Тётка тяжко вздохнула, и я бы ей даже поверила, если не следующее:
— Хотя Юленька мне ни в чём не отказывает, ну, как бы, просить-то её я не прошу. А
вот так, чтобы на расходы мне денежку, — это она не догадывается.
И снова стук приборов о тарелки.
— Ну, доктур-то ваш каков актёр! — восхищённо продолжала Пелагея Семёновна, — Так всё
правдоподобно рассказал, что я аж сама поверила! Но на самом деле, это дело нужное,
ведь уже один дракон был у Юленьки, ни к чему хорошему это не привело. А вы уж,
Агриппина Амировна, за эти три месяца постарайтесь, обкрутите этого князя — пусть он
на вас женится. Юленька на чужого мужа и не посмотрит, за это не переживайте.
И я услышала голос Агриппины:
— Да за это уж не волнуйтесь, Пелагея Семёновна. Хорошо, что вы мне рассказали, что
князь сюда, как заяц прыгает. Задурит голову Юленьке, потому как такие, как князь
Северский, только в своём кругу женятся.
Потом снова пауза, видно, что-то жевали «заговорщицы», и не совестно ведь, обманули
меня и меня же и объедают.
— Уверена, князь Северский скоро уж сватов к вам зашлёт, — заискивающе произнесла
тётка.
«Вот же подлая какая, — подумала я, — я к ней со всей душой, а она меня за тридцать
сребреников продала.»
— Не знаю, Пелагея Семёновна, — продолжила Агриппина, — иногда у князей и
международные браки могут быть. Вот за это я сильно переживаю, а ну как государь
император по-другому решит судьбу князя?
— Ой! — вдруг запричитала Пелагея Семёновна. — Да где же они за границами такую
красоту возьмут? Они там, небось, все лягушками питаются — оттого и сами как
холодные да склизские!
И она меленько засмеялась.
А мне противно стало. Я в жизни не любила, когда за меня мою судьбу решают. А тут,
значит, тётка с Агриппиной сговорились. Но так-то, конечно, Агриппина первая
Северского своим женихом объявила. Я вроде, как и не собиралась… Но это же
непорядочно!
И ему, значит, то же самое сказали.
Первое моё желание было, зайти и с ними разобраться, и я уже руку протянула, чтобы
дверь открыть, но в этот момент появилась горничная с подносом, увидела меня и
притормозила. Я ей знаком показала, мол, не обращай внимания, что я здесь стою,
заноси. И палец к губам прижала, чтобы молчала.
А сама задумалась. А может, оно и правильно? Ведь себя-то не обманешь, тянет меня к
князю Северскому. Я и на операцию эту со шляхетскими шпионами поэтому согласилась,